Выбор сказок

Категории раздела
Владимир Машков [29]
Последний день матриархата
Михалков Сергей [74]
Басни
Валерий Медведев [27]
Приключения солнечных зайчиков
Григорий Ильич Мирошниченко [27]
Юнармия
В стране вечных каникул [55]
А. Алексин
Истории про изумрудный город [208]
ВОЛКОВ Александр Мелентьевич
Три толстяка [14]
Юрий Олеша
Алёнушкины сказки [9]
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
Баранкин, будь человеком! [36]
Дочь Гингемы [15]
Сергей Сухинов
Юмористические игры для детей [196]
Ходячий замок [20]
Мурли [19]
Сказки для тебя [71]
ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ [68]
Приключения Тома Сойера [81]
Приключения двух друзей [46]
Проданный смех [84]
Приключения Рольфа [71]
Эрнест Сетон-Томпсон
Легенды ночных стражей. Осада [38]
Новые приключения Буратино [54]
Актуальные сказки [77]
Уральские сказы [99]
Пеппи Длинный чулок [31]
Интересное [2]

Воити


Последнее прочитанное
26
7
ДОРОГА В ГОРАХ
ХОЧУ БОДАТЬСЯ
ОСЕЛ И БОБР
НОС
В СТРАНЕ ПОДЗЕМНЫХ РУДОКОПОВ
ДВА НЕГОДЯЯ
ТЕТЯ ЭМ ПОБЕЖДАЕТ ЛЬВА
ЗАТОПЛЕННЫЙ ОСТРОВ
В ГОСТЯХ У ЖЕЛЕЗНОГО ДРОВОСЕКА
РОЗОВЫЙ МИШУТКА
ГЛУПАЯ СОВА И МУДРЫЙ ОСЕЛ
КРИВОЙ КОЛДУН

Статистика

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0

Начало сказки

Попасть в сказку

Вход
Добро пожаловать Гость | RSS


Сказки


Пятница, 30.07.2021, 07:43
Главная » Статьи » Проданный смех

ВОЗВРАЩЁННЫЙ СМЕХ

 Дождь уже не моросил, а лил как из ведра. Но никто из них этого не замечал. Никто не слышал и нетвёрдых тяжёлых шагов по лестнице. Только сейчас, когда все на минутку замолчали, стало ясно, что кто-то ощупью спускается вниз по каменным ступенькам, и все, как по команде, обернулись. По узкой лестнице, постепенно выступая из темноты, сходила вниз худощавая, шатающаяся фигура. В свете фонаря возникли длинные ноги в чёрных брюках и бледные руки с длинными пальцами; затем появилась белая манишка, и над ней длинный овал лица. 
Наконец, вся фигура вынырнула из тьмы и стояла теперь полностью освещённая под табличкой с надписью: «Чёртов спуск». В изнеможении она прислонилась к стене из тёсаных камней. Это был барон. Ещё мгновение — и из груди Тима вырвалась бы переливчатая трель. Это было и вправду смешное зрелище. 
Это был чёрт из кукольного театра — кукла, фигура настолько комичная, что вызывала чуть ли не сострадание. Но Тим Талер — мальчик, который снова умел смеяться, — удержался от смеха. Барон сел на ступеньку и взглянул — с поджатыми губами и белым как мел лицом — на людей, стоящих внизу. Тим поднялся к нему на ступеньку.
 — Вам надо вернуться в больницу, барон. Треч взглянул на него снизу вверх. Губы его были крепко сжаты. — Вам нельзя здесь сидеть, барон! Теперь наконец Треч раскрыл рот. Он спросил хрипло: — На что вы спорили, господин Талер? — На грош, барон. — На грош? — Барон подскочил. Потом снова прислонился к стене. И вдруг взвизгнул каким-то бабьим голосом: — Да ведь вы же могли поспорить на всё моё состояние, болваны! 
Знакомый Тиму шофёр сбежал вниз по лестнице: — Господин барон, вам нельзя так волноваться! — Дайте мне поговорить ещё две минуты с молодым человеком! Потом можете везти меня в больницу. — Я не отвечаю за последствия, господин барон! Шофёр поднялся на несколько ступенек и остановился в нерешительности. У подножия лестницы стояли Джонни, Крешимир и господин Рикерт — словно молчаливая стража Тима. — Можно мне на вас опереться, господин Талер? — Ну конечно, барон. Сил у меня достаточно. Он сказал это с едва заметной улыбкой. Барон опёрся о его плечо. — Ваше наследство, господин Талер… — Я от него отказываюсь, барон!
 Барон запнулся, но всего на секунду, затем продолжал: — Это вполне разумно и значительно упрощает дело. Благодаря вашему пароходству, я думаю, вы будете жить довольно прилично. Во всяком случае, не будете знать нужды. — Пароходство, барон, я дарю моим друзьям. Глаза барона удивлённо расширились — это было видно даже сквозь тёмные стёкла его очков. — Так, значит, вам, господин Талер, наш контракт не принёс никакой выгоды? Вы остались таким же бедняком, каким были? С погоревшим кукольным театром… Теперь Тим разрешил себе усмехнуться: — Вы правы, барон. Я кончил тем, с чего начал. Но то, чем я владею, приобрело для меня за последние годы ценность, несравнимую ни с одной акцией в мире. — О чём вы говорите? Вместо ответа Тим просто рассмеялся Барон почувствовал, как дрожит под его рукой от смеха плечо молодого человека. Он услышал в его смехе какие-то новые нотки. Более низкие звуки, более глубокие тона сопровождали, казалось, словно аккомпанемент, его светлый смех. Треч обернулся и махнул рукой шофёру. 
Тот поспешно спустился вниз и подставил барону своё плечо. Они начали медленно подниматься наверх. — Счастливого выздоровления, барон! Поправляйтесь скорее! И спасибо за всё, чему вы меня научили! Треч не оборачивался. Шофёр услышал, как он пробормотал: — «Поправляйтесь… Поправляйтесь! Будьте целы и невредимы»! Как же! Будешь тут цел и невредим! Тим глядел вслед барону, пока того не поглотила тьма.
 Друзья поднялись по лестнице и стояли теперь рядом с Тимом. Они тоже смотрели вслед уходящему Тречу. Джонни пробормотал. — Богат, как чёрт, а вообще-то — эх и бедняга! Ни черта у него, в сущности, нет, у старого чёрта! И все четверо тоже стали взбираться вверх по ступенькам. Они услышали, как заработал мотор машины. Потом шуршание шин, ставшее было совсем явственным, начало удаляться. И вот они вышли на шоссе, тянувшееся вдоль Эльбы. 
На той стороне его чернел контур такси Джонни. — Поставьте пока машину в мой гараж, Джонни, — сказал господин Рикерт, — а мы немного пройдёмся пешком. — Вы живёте всё там же, господин Рикерт? В белой вилле, здесь, на шоссе? А барон мне рассказывал, что вы стали докером… — Я и вправду стал докером, Тим. Завтра я тебе всё объясню. 
Ведь ты, я думаю, не против погостить у нас, правда? — Ну конечно, господин Рикерт! Ведь я должен доказать вашей маме, что я могу смеяться, если… — он отвернулся, — если она… — Да что ты, Тим, она жива и здорова! И вполне бодра. Пошли! Вход в виллу был ярко освещён. Белая дверь с полукруглым балконом над ней, охраняемая двумя белыми каменными львами, казалась светлым островом в море темноты, долгожданной родной землёй после долгих скитаний по бурным, неведомым морям. Тим проглотил подступившие слёзы, когда проходил мимо добрых львов.
 А когда дверь отворилась и навстречу ему вышла, опираясь на палочку, старенькая госпожа Рикерт с белыми кудряшками, ему пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься с рёвом ей на шею. Те невнятные звуки, которые вырвались из его груди, когда он остановился, подойдя к ней совсем близко, были чем-то средним между смехом и плачем. А может быть, они должны были означать: «Ну, госпожа Рикерт, что вы теперь про меня скажете?» 
Но понять этого не мог бы никто на свете. Да никто и не старался понимать. Теперь команду приняла госпожа Рикерт. — Ну как, всё в порядке, Христианчик? — обратилась она к сыну. И когда сын кивнул утвердительно, сказала, вздохнув с облегчением: — Ну, ребята, теперь нам есть что отпраздновать! Но сейчас мальчику пора в постель. Он прямо с ног валится от усталости! И Тиму — хотел он того или нет — пришлось отправиться спать. Но тут оказалось, что это было самое правильное, потому что не прошло и нескольких секунд, как он заснул крепким сном. На следующий день госпожа Рикерт позаботилась о том, чтобы к моменту пробуждения Тима оказаться с ним наедине. Это было нетрудно: Тим проснулся чуть ли не в полдень, когда все давно уже ушли на работу. Они отлично позавтракали вдвоём. Госпожа Рикерт больше всего на свете любила завтракать и потому с удовольствием позавтракала во второй раз. А после завтрака Тиму пришлось рассказать ей со всеми мельчайшими подробностями всё, что он пережил с момента отъезда из Гамбурга. И он это сделал с явным удовольствием. Размахивая над головой газетой, он кричал по-итальянски: — «Sensazione, sensazione! Барон Треч умер! Четырнадцатилетний мальчик — самый богатый человек на земле!» 
«Как он возмужал! — подумала фрау Рикерт, глядя на Тима. — И как хорошо научился говорить на иностранных языках!» И снова принялась внимательно слушать его рассказ. Тим рассказывал ей свои приключения так, словно это была комедия — весёлый, смешной спектакль. Теперь, когда он снова владел своим смехом, многое из того, что раньше выглядело страшным, оказалось и в самом деле комичным. Он рассказывал о невероятных спорах с Джонни, о том, как разбилась вдребезги люстра в отеле «Пальмаро», о картинах в Генуе и в Афинах, о тайных переговорах и заговорах в замке, о Селек Бае, об афёре с маргарином, о кругосветном путешествии, о возвращении в Гамбург, о мачехе с Эрвином и о «чёрном часе трамваев». 
Затем наступил черёд рассказывать госпоже Рикерт. И она приступила к этому делу с лукавой обстоятельностью: — Знаешь, Тим, когда ты не вернулся тогда из Генуи и у нас здесь появился сперва Крешимир, а потом этот молодчага Джонни, я сразу догадалась, что всё это неспроста. Но они не хотели мне говорить, что случилось. У меня, видите ли, порок сердца. Да ведь он у меня уже больше восьмидесяти лет, и мы с ним прекрасно спелись, с этим пороком. Ну вот, я и решила немножко пошпионить. И тут я нашла письмо, которое ты послал из Генуи с Джонни. И вот, понимаешь, теперь-то уж я узнала чуть-чуть побольше… Старушка считала теперь Тима уже не мальчиком, а молодым человеком и сперва пыталась говорить с ним «литературно», но вскоре опять сбилась на свою обычную гамбургскую скороговорку: — Вот я и шпионю, вот я и подслушиваю, когда Христиан шепчется с Крешимиром и с этим медведем Джонни. Правда, те не очень-то часто к нам приходили — ведь они работали в доках. 
Другой-то работы им не давали. Ничего не выходило! Прямо чертовщина какая-то! Ну настоящая чертовщина! Ну, в общем, всё, о чём они там шушукались, мне тоже было известно. И я, конечно, знала, что моего сына сняли с работы, хотя они изо всех сил от меня это скрывали… — А он правда стал докером? — перебил её Тим. — Да, это правда. Работал в порту рабочим. Ты ведь не знаешь, как у нас тут, в Гамбурге, Тим. У нас, если кого уволят, тут же начинаются сплетни. И такую напраслину на человека возведут, что его уж никто больше не возьмёт на работу. Понятно? Тим кивнул. — Правда, у меня ведь есть наследство. Главным образом в бумагах. — В акциях? — спросил Тим. — Да, в акциях, малыш. Ты, выходит, немного разбираешься в этом? Ну, и мой сын вроде бы не должен был становиться портовым рабочим, раз я, можно сказать, богатая наследница. Но такой уж он человек. Без работы никак жить не может. А без порта и вовсе пропадает.
 Вот он и пошёл в докеры. Но переодевался, уже когда приходил в док. Из порта выходит элегантным господином и таким же домой возвращается. Думает, я не замечу, что работа-то у него теперь другая. Всё равно, мол, я дома сижу. А телефон-то на что же? Тим не мог удержаться от смеха, и госпожа Рикерт сама рассмеялась. — Не такая уж я старая дура…
 Ну конечно, я старая дура, но не такая уж, как они думали. Ведь это я первая сговорилась с Селек Баем, когда он сюда позвонил. Вот тут-то господа заговорщики мне всё и рассказали. Ну я, конечно, сделала вид, что ни о чём и не догадывалась. 
Смотрю на них, вытаращив глаза, и пищу: «Да не мо-ожет быть!» Ну и знаешь, в таком духе. В общем, посвятили они меня в эту тайну. Я и записочку тебе написала. С лупой писала. Это мы ещё в школе, девчонками, так писали — целые дни упражнялись. 
Я в этом деле была самая первая. Один раз даже целый роман переписала на двух тетрадных страничках. Честное слово! — Да не мо-ожет быть! — расхохотался Тим. — Ах вот как, ты надо мной смеёшься, шалопай! Раздался звонок, и госпожа Рикерт попросила Тима пойти посмотреть, кто пришёл. Это был рыжий бой из отеля: обливаясь потом, он стоял перед дверью с чемоданами в руках.
Категория: Проданный смех | Добавил: tyt-skazki (18.10.2013)
Просмотров: 1157 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Слушать сказки

Популярное
ГНОМ В КАРМАНЕ
Непокорный князь
БАБУШКИНЫ ПИРОЖКИ и канадская технология
Цвет Измены
НЕТ КОЗЫ С ОРЕХАМИ
ТИТО
ОЗМА И ДОРОТИ
ВОЗДУШНЫЙ ШАР
ИМЕНИТЫЕ ГОСТИ
ДОРОТИ И ПЧЕЛЫ
КОРОЛЬ ГНОМОВ СЕРДИТСЯ
ОДИНОКАЯ УТКА
В ЖЕМЧУЖНОМ ГОСУДАРСТВЕ

Случайная иллюстрация

СказкИ ТуТ © 2021