Анастасия, которой никто в Алениной семье больше не казался людоедом, решила приоткрыть свое инкогнито, и больше не прятаться. А для этого она избрала следующий оригинальный способ: дотронулась до холки лежащего в тени Карая. Пес мгновенно заговорил: Здравствуй, Лена, я – Карай, Я – овчарка светлой масти. Не смотри, что через край Потекла слюна из пасти. Я в обиде. Впрочем злость — Не напраслина на деда — Дед оставил себе кость От вчерашнего обеда. Мне он сам сейчас сказал, Что без спроса я на кухне Все тарелки облизал. 

Правда, это или слухи, Что вчера я съел пирог, А еще схлебал сметану, Если есть на небе бог, Видит он, я врать не стану. Ты же помнишь, как невмочь Было бабе до обеда, Ну, решил я ей помочь, Турка дал мне два совета. Заходи, сказал он мне, Мы поможем ей на кухне, Хватит здесь двоим, вполне, А иначе все протухнет. Ты тарелки оближи, Просто так не ходят в гости, И в тени себе лежи, Дед отдаст тебе все кости. В холодильник спрячу сам Колбасу, пирог, сметану, А поскольку есть не нам, Открывать его не стану. 

Я поверил, как балда, Облизал скорей кастрюли, Баба мучилась – беда: Разве можно так в июле. Поняла, откуда – злость? Думал я, похвалит деда, И отдаст большую кость, Что осталась от обеда. Вот и верь теперь коту, Этой твари черной масти, На хрустальную мечту Наговаривает страсти. Кот, должно быть, съел пирог, Вон притих, и еле дышит. У кота еще кусок Пирога лежит на крыше. Ну, за что его любить, Ведь не зря назвали Туркой. 

Я согласен задушить Охламона и придурка Что за жизнь: вчера в окно, Сунул морду ненароком, Посмотреть хотел кино И остался с битым боком. И с утра, чтоб ни гу– гу, Лена спит, разбудишь внучку, Я облаять не могу За забором даже Жучку. Утка плещется в пруду, Я опять не лаю, Я за нею вслед иду И утят считаю. Только жалко, что до трех Я считать умею. Все желают "ка-бы-сдох” Мне как грамотею. Отвернулись от меня Счастье и удача Это правда, не брехня Жизнь моя собачья. А дедушка с бабушкой подошли и тоже слушают. 

Слушают и удивляются, что за стихоплет появился у них в доме. Да так складно жалуется на свою судьбу. Карай отошел в сторонку и еще долго ворчал. – Надо послушать другую сторону, – решила Алена, – кота Турку… Но Турка был хитрым котом. Турка делал вид, лежа на веранде, что спит, а сам одним ухом все время подслушивал, и поворачивал его в ту сторону, откуда доносился разговор. Когда Алена поставила Анастасию на загривок коту, та утонула в кошачьей шерсти как в высокой траве, а из Турки полился льстивый, вежливый говорок: Какая прелесть, какое счастье Мне рядом с вами просто жить. Снимаю шляпу. Здрасте, здрасте!

 Позвольте рядышком побыть. Хочу у бабушки сомненье Развеять правдою скорей, С согласья деда на колени Карай пусть встанет поскорей. Как дед я никогда не плачу, Похож на бабу я во всем, Свою судьбу я на собачью Не променяю нипочем.

 Мне стыдно так за пса Карая: Его б немного обтесать, И дальше нашего сарая, Глядишь и можно выпускать. А так, он только что и знает — Кидаться зверем на людей И как попало обзывает Своих влиятельных друзей. Должно быть, есть на небе боги, А на земле дед Пантелей, Который вычислил с порога, Кто вор средь нас и лиходей. 

Теперь мне тоже стало ясно, Что недоеденный пирог Карай запрятывал напрасно На крыше в темный уголок. Да, надо было ему сразу Доесть сметану и пирог, Сейчас бы глянуть одним глазом На тот запрятанный кусок. Мне кажется, что акробатом Караю надо выступать: Невосполнимая утрата Такой кусище потерять. 

Равнять пирог с какой-то костью? Пирог с начинкой – вот еда! Чтоб я мослы поставил гостю — Да в жизнь не будет никогда! Нет, я, конечно же, не спорю, Что это точно был Карай, Карай и в радости и в горе Еду всю тащит за сарай. Но здесь пирог – такая ценность, Ему не место в сорняке, Должно быть, он его мгновенно Запрятал там на чердаке. 

Кот Турка еще долго бы разглагольствовал о скверном воспитании Карая, об отсутствии галантности, но дедушка не поленился и слазал на чердак, там, в укромном уголке лежал большой кусок недоеденного пирога. Дедушка сделал правильные выводы: пирог достался Караю, а Турке досталась хорошая трепка. – Поделом тебе, бездельник, – подумала Алена, – не ешь пироги, пока бабушка болеет.