Наутро Оджо проснулся и открыл глаза. Дома Жевунов обычно состоят из
одной комнаты. В комнате, где спал Оджо, было три кровати, стоявшие ря-
дышком у стены. На одной спал Кот, на другой Оджо, а третья стояла пус-
тая и застланная. У другой стены Оджо увидел столик, на нем дымился
завтрак. Накрыто было на одного человека и стоял лишь один стул. В ком-
нате не было никого, кроме Оджо и Кота.
Оджо встал, обулся. Увидев у кровати умывальник, вымыл руки и лицо и
причесался. Потом подошел к столу.
- Это мой завтрак? - спросил он.
- Твой, твой, - раздался голос так близко, что Оджо вздрогнул и огля-
нулся.
Но в комнате никого не было.
Еда была аппетитная, а Оджо проголодался и потому наелся до отвала.
Затем он взял шляпу и разбудил Кота.
- Пора, - сказал Оджо. - Пошли! - А затем еще раз обвел комнату
взглядом и произнес: - Не знаю, кто тут живет, но я очень благодарен вам
за гостеприимство.
Ответа не последовало. Оджо взял корзинку и вышел из дома. Кот - за
ним. Посреди дороги сидела Лоскутушка и играла с камушками.
- Вот и вы! - весело крикнула она. - А я-то думала, вы там останетесь
навеки. Ведь уж давным-давно рассвело!
- Чем ты занималась всю ночь? - спросил Оджо.
- Сидела, глядела на луну и звезды. Прелесть какая! Я ведь вижу их
впервые!
- Красиво, - согласился Оджо.
- Ты плохо себя вела, и тебя выставили за дверь, - сказал ей Кот,
когда они вновь пустились в путь.
- Ну и что! Тогда бы я не увидела ни звезд, ни большого серого волка.
- Какого волка? - спросил Оджо.
- Того, что трижды подходил к дому за ночь.
- Что же ему там понадобилось? - задумчиво проговорил Оджо. - Может,
еда? Я, например, отлично поел и выспался.
- Но вид у тебя усталый, - сказала Лоскутушка, заметив, что мальчик
зевнул.
- Правда. Я много спал, но чувствую себя усталым, как вчера. Как
странно!
- А есть тебе не хочется?
- Хочется. Я вроде бы отлично позавтракал, но вот думаю, не подкре-
питься ли хлебом с сыром.
Заплатка закружилась в танце и запела:
Прыг-скок, щелк-щелк,
В магазин явился волк!
Что же может скушать гость?
Мясника, топор и кость!
- Что это? - удивился Оджо.
- И не спрашивай. Я несу что попало, хотя понятия не имею ни о мага-
зинах, ни о мясниках с топорами, ни о костях.
- Это точно! - прошипел Кот. - Она не в своем уме, и мозги у нее ка-
кого угодно цвета, только не розового, потому что работают прескверно.
- Ну их, эти мозги! - рассмеялась Заплатка. - Какой от них прок?!
Лучше посмотрите, как играют на солнце мои лоскутки.
В этот момент за спиной у них послышался топот, и все трое обернулись
посмотреть, кто это бежит по дороге. Каково же было их изумление, когда
оказалось, что к ним несется маленький столик на выгнутых ножках, к ко-
торому был прикреплен граммофон с большой золотой трубой.
- Стойте! - кричал Граммофон. - Подождите меня!
- Это же музыкальный ящик, на который Кривой Колдун просыпал Оживи-
тельный Порошок! - воскликнул Оджо.
- Верно, - недовольно пробурчал Стеклянный Кот, а когда Граммофон по-
равнялся с ними, строго спросил: - Как ты тут оказался?
- Я сбежал, - признался тот. - После вашего ухода мы с доктором Пип-
том сильно повздорили. Он пригрозил разбить меня вдребезги, если я не
угомонюсь, но это же невозможно. Говорящая машина должна говорить и из-
давать прочие звуки, в том числе музыкальные. Поэтому я улучил момент,
когда Колдун стал мешать в своих котлах, шмыгнул за дверь и бросился за
вами вдогонку. Я бежал всю ночь, и вот я с вами. Теперь-то я смогу
всласть поговорить и поиграть разные мелодии.
Оджо никак не обрадовался непрошеному попутчику. Сперва он не знал,
что ему ответить, но, поразмыслив, решил, что надо честно сообщить ему,
что он им не товарищ.
- Мы идем по важному делу, - сказал он. - Извините, но нам не до вас.
- Фу, как невежливо! - фыркнул Граммофон.
- Наверное, - согласился Оджо. - Но вам придется выбрать себе другой
маршрут.
- Ну и ну!.. - обиженно протянул Граммофон. - Меня все ненавидят, а
сделан я, между прочим, чтобы приносить людям радость.
- Ненавидим мы вовсе не тебя, а твою жуткую музыку, - пояснил Стек-
лянный Кот. - Когда я жил в одной комнате с тобой, меня прямо-таки выво-
дила из себя твоя жуткая труба. Она визжит, воет, скрежещет и страшно
портит музыку, к тому же твой механизм так грохочет, что в этом шуме и
гаме пропадает любая мелодия.
- Виноват не я, а пластинки, - отрезал Граммофон. Больно уж они заиг-
ранные.
- Все равно с нами ты не пойдешь, - сказал Оджо.
- Погодите! - вскричала Лоскутушка. - Мне нравится этот музыкальный
ящик. Первое, что я услышала в этом мире, - это звуки музыки, и я бы
снова ее с удовольствием услышала. Как тебя зовут, бедный, несчастный
Граммофончик?
- Виктор Колумб Эдисон, - отвечал тот.
- Ну а я буду для краткости звать тебя Виком, - сказала Лоскутушка. -
Ну-ка, сыграй нам что-нибудь.
- Ты от него рехнешься, - предупредил Кот.
- Если тебя послушать, так я уже рехнулась, - отозвалась девушка. -
Ну, играй, Вик.
- У меня с собой всего одна пластинка, - пояснил Граммофон. - Та, ко-
торую на меня поставил Колдун еще до нашей ссоры. Это классическая ком-
позиция.
- Что-что? - не поняла Заплатка.
- Классическая музыка, причем эта вещь считается лучшей и самой слож-
ной из всех, что когда-либо сочинялись. Эта музыка должна нравиться всем
без исключения, даже если она и наводит на вас смертельную скуку. Глав-
ное, делать вид, что вы довольны. Понятно?
- Совершенно непонятно.
- Ну так слушай!
И Граммофон тотчас же заиграл. Вскоре Оджо зажал уши ладонями, Кот
зашипел, а Заплатка рассмеялась.
- Хватит, Вик! - крикнула она. - Достаточно.
Но Граммофон играл как ни в чем не бывало. Тогда Оджо схватился за
заводную ручку, выдернул ее и запустил в кусты. Но не успела она упасть
в траву, как отскочила и снова вернулась на свое место, после чего при-
нялась заводить машину. А музыка все играла.
- Бежим! - крикнула Лоскутушка.
И все трое припустили что есть мочи по дороге. Но Граммофон бежал за
ними вслед, играя на ходу и укоризненно вопрошая:
- В чем дело? Вам не нравится классическая музыка?
- Нет, Вик, - отвечала Заплатка. - Такая - нет! У меня нет нервов, но
от этих звуков у меня по лоскуткам бегают мурашки.
- Тогда переверни пластинку на другую сторону, - попросил Граммофон.
- Там регтайм.
- А это что такое?
- Это не классика, а совсем наоборот.
- Рискнем, - сказала Заплатка и перевернула пластинку.
Теперь Граммофон завел такую какофонию, что через несколько мгновений
Лоскутушка заткнула золотую трубу своим фартуком и закричала:
- Сейчас же прекрати! Это просто кошмар!
Но Граммофон играл, несмотря на затычку в трубе.
- Если ты не перестанешь, - пригрозил Оджо, - я расколочу пластинку.
Музыка стихла, и Граммофон, сердито покрутив трубой, сказал:
- Неужели и регтайм вам не по душе?
- Заплатке от него стало невмоготу, - сказал Кот, - а нам и подавно.
У меня от этих звуков завиваются усы!
- Это отвратительно! - заявил Оджо.
- От этой музыки может спятить даже сумасшедший, - признала Лоскутуш-
ка. - Вот что я скажу тебе, Вик. Ты создан не на радость, а на муки лю-
дям.
- Музыка способна умиротворять даже дикарей... - грустно отвечал
Граммофон.
- Но мы-то не дикари. Мой тебе совет: вернись к Кривому Колдуну и
попроси у него прощения.
- Ни за что! Он разобьем меня вдребезги!
- Если ты останешься, мы так с тобой и поступим, - пообещал Оджо.
- Беги, Вик, и приставай к кому-то другому, - посоветовала Лоскутуш-
ка. - Найди плохого человека и играй, пока он не раскается в своем пове-
дении. Тогда ты сможешь принести людям хоть какую-то пользу.
Музыкальный ящик печально повернулся и затопал по дороге по направле-
нию к деревушке Жевунов.
- Мы тоже туда пойдем? - опасливо спросил Кот.
- Нет, - покачал головой Оджо. - Пойдем прямо. Тут дорога шире и при-
ятней. Когда дойдем до первого дома, то спросим, как попасть в Изумруд-
ный Город. сеялка поможет точно распределить семена по площади поля
|
