Целых два часа Солнышкин и Федькин оттирали друг друга мочалками. Потом Солнышкин принялся отстирывать свою тельняшку. Пять раз он без толку мылил её, пока в дело не вмешался Федькин.
— Настоящие моряки стирают чуть-чуть иначе! — сказал он. — Смотри. — Он намылил тельняшку в шестой раз, намылил свои носки и брюки, потом связал всё это тонкой верёвкой-выброской и спустил за борт.
— Что ты делаешь? — крикнул Солнышкин.
— Избавляю руки от лишнего труда! Тельняшка и брюки запрыгали по волнам, а Солнышкин и Федькин уселись на канат. Солнце обжигало плечи. Федькин насвистывал мексиканскую песню. Солнышкин одним глазом косил на тельняшку, а другим успевал замечать всё, что встречалось на пути, и размышлял. Чаек он уже видел, медуз и камбалу тоже, дельфинов встречал, пережил почти тропический ливень в доме старого Робинзона. Настоящему моряку не хватало настоящей качки. Волны и сейчас были спокойными, прозрачно-синими, и в глубине мелькали клочья морской травы.
«Не везёт», — подумал Солнышкин. Ему хотелось бури.
— Хотя бы маленькая качка, — мечтательно сказал он вслух. Федькин молчал.
— Хочется посмотреть на настоящий шторм, — сказал Солнышкин.
— Не надо торопиться, — заметил Федькин и вдруг вскочил.
Выброска лопнула, его сингапурские носки и одна штанина скакали по волнам обратно к Океанску. А тельняшка Солнышкина размахивала руками.
— Тяни, тяни! — запрыгал Федькин и выдернул выброску с тельняшкой и остатками своих брюк.
Солнышкин испуганно бросился проверять рубаху, а Федькин взял двумя пальцами штанину и сказал:
— Везёт человеку. Подумать, что было бы со мной, если бы я сам сидел в этих брюках! — Он бросил штанину боцману на тряпки и направился в каюту.