— Сейчас, Евсей, будет очень трудный урок, — наставлял его на переменке Саша. — Английский язык.
— Почему трудный?
— Все говорят не по-русски. И ничегошеньки не понимают.
— Так уж ничегошеньки? — удивлялся Евсей.
— Ну совершенно.
— А хоть кто-то понимает?
— Ну, учительница наша, Марина Владимировна.
— Опять женщина?
— Опять.
— А еще кто?
— Не знаю, Шекспир, наверное. Был когда-то такой писатель. Только давно умер. Сам понимаешь, говорить на таком языке — не сахар.
— Умер и все, и не с кем больше вашей учительнице поговорить?
— Точно, Евсей.
— Ну и ну. Что за науки у вас?
Вскоре урок начался.
— Гуд морнинг!
— Что это она? — удивился Евсей.
— Здоровается.
— А, так бы и сказала. Здрасьте! — громко и от души поприветствовал он учительницу. В классе засмеялись.
— Ты что, Евсей, — стал пригибать его к парте Саша, но было уже поздно.
— А это у нас кто? Новенький? Ты что, английский язык не изучал?
— Говори: изучал, но призабыл.
— Подзабыл немного, — понурив голову, отвечал Евсей.
— Ничего, нам сосед твой поможет, — сказала Марина Владимировна. Давай, Саша, давай. Как домашнее задание?
— Я? Марина Владимировна, я не могу. Я не успел. Я готовился, готовился и… забыл…
— Постарайся, дорогой, вспомнить, — настаивала учительница.
— Сейчас… Сейчас… — тер лоб Саша. Евсей не мог смотреть на эти мучения.
— Шекспир, говоришь, знает, — прошептали его губы. — Сейчас мы его сюда.
И вдруг Саша заговорил. Если раньше англичанка отказывалась понимать его слова, то теперь…
— Ту би ор нот ту би… Ой, что это со мной. Вроде я говорю что-то… Зет из зе квесчен…
— Ах! — всплеснула руками Марина Владимировна. — Саша, теперь я понимаю, почему ты все время молчал. Ты, оказывается, изучаешь Шекспира. Слушайте, дети, это язык Шекспира. Еще, пожалуйста, еще…
И учительница принялась благоговейно внимать вылетавшим из Саши звукам.
Шекспир бранился и ругался, зачем его потревожили, а весь класс, замерев, пытался понять, что же хочет им сказать Саша.
— Вот это монолог! — бормотала Марина Владимировна. — Вот так молодчина.
Наконец Саша замолк, героически продержавшись пять минут.
— Еще, еще…
— Не могу больше, устал. — Он сел, а весь класс во главе с учительницей вскочил на ноги и зааплодировал.
Марина Владимировна никак не могла прийти в себя:
— Саша, тебе надо и в театральный кружок записаться. У тебя так хорошо получился этот монолог! Не говоря уже о том, какой ты блестящий лингвист. Язык Шекспира — что может быть лучше? Сит даун, плиз. Экселлент.
Саша, потупив голову, скромно молчал. Больше на английском он не мог вымолвить ни слова, так как Евсей ему не помогал уже.
— Спасибо, — шепнул он другу.
— Да чего там, — довольно откинулся на парте Евсей. — А что ты ей такое сказал, что она так обрадовалась?
— Что? — зачесал Саша затылок. — Я и сам не знаю.
|
