Лина лежала очень тихо — насколько могла, трясясь по разбитой дороге. В щель между досками она видела, где они едут. Сначала дорога шла вдоль реки, потом обогнула окраину деревни. Иногда она слышала, как кто–то здоровался с Каспаром и Каспар отвечал на приветствие. Мэдди ни разу не вымолвила ни слова.
Через некоторое время голоса смолкли. Солнце жгло спину, Лина изнывала от жары, не в силах больше лежать, и она решила сесть. Шуршание колес заглушало все прочие звуки, а ее ящик находился довольно далеко от кабины, так что Каспар и Мэдди ничего не заметили бы. Лина села, приникла к щели и увидела заросшую золотисто–коричневой травой огромную пустошь: ни людей, ни домов. Она и представить себе не могла, что бывают такие просторы.
Во второй половине дня, несмотря на жару и тряску грузовика, Лина заснула. Проснулась уже вечером. Воздух стал прохладнее, закатные лучи солнца проникали в ящик через щели между досками.
Желудок скрутило, отчасти от голода — Лина не подумала о том, чтобы прихватить с собой еду, — но прежде всего от страха. Должно быть, они рядом с большим городом. И что ей делать по прибытии туда? Как поведет себя Каспар, когда обнаружит ее в кузове своего грузовика?
Грузовик замедлил скорость и остановился. Лина услышала, как Каспар и Мэдди выпрыгнули из кабины.
— Неплохое местечко, — сказал Каспар. — Во всяком случае, у воды.
— По–моему, то, что надо, — ответила Мэдди.
— Я отведу быков к реке.
Лина услышала клацающие звуки — Каспар снимал упряжь, а потом удаляющийся топот копыт.
А что делала Мэдди? Послышались шаги, шелест травы, который сменила тишина. Ноги у Лины затекли, спина болела. Она осторожно встала, поставила ногу на доску, потом на другую и, поднявшись повыше, выглянула из ящика. Она увидела Мэдди, которая сидела недалеко от грузовика, привалившись спиной к дереву, и смотрела прямо на нее.
— Ну–ну, — покачала она головой. — Смотрите–ка, кто это!
Лина лишь таращилась на нее, не могла ни шевельнуться, ни произнести хоть слово.
Мэдди встала, подошла к грузовику. В ее взгляде читалось недоумение, но при этом она улыбалась.
— А теперь скажи на милость, что ты здесь делаешь?
— Хотела посмотреть на город, — промямлила Лина.
— Разве ты не знаешь, что мы доберемся туда только на пятый день? И ты рассчитывала все это время прятаться в ящике? Надеялась, что мы тебя не найдем?
— Пятый? Я думала, что мы приедем туда уже сегодня.
Мэдди покачала головой.
— И что нам теперь с тобой делать?
— Не знаю.
Лина почувствовала, как у нее заныло под ложечкой. Не следовало ей пускаться в эту авантюру.
— Слушай, я не против того, чтобы ты по ехала с нами в город, если ты уверена, что это го хочешь.
— Я хочу, — ответила Лина, хотя уверенности ей как раз и не хватало.
— Хорошо, — сказала Мэдди, — выбора у тебя, похоже, нет. — И она вновь дружелюбно улыбнулась, словно говоря: «Ну и кашу ты заварила?» — Побудь здесь. Я сейчас вернусь.
Лина наблюдала, как Мэдди уходит к полоске зеленой травы и низкорослым деревьям на берегу небольшой речки, куда Каспар увел быков. И со всех сторон, до самого горизонта, она видела пустошь с пологими, поросшими золотисто–коричневатой травой холмами. Ни людей, ни домов. Кое–где над травой поднимались низкорослые деревья с темно–зеленой кроной, силуэтом напоминавшие грибы. Солнце скрылось за холмами, и небо над ними окрасилось в алый цвет. И хотя было тепло, Лину начала бить дрожь. Она села на дно ящика, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Где–то запела птичка — вероятно, перед отходом ко сну.
Внезапно послышались громкие шаги.
— Вылезай! — крикнул Каспар и ударил ку лаком по ящику. — Быстро!
Лина вылезла из ящика в кузов грузовика и посмотрела на Каспара сверху вниз.
— Прыгай!
Лина спрыгнула на землю.
Каспар сверлил ее злобным взглядом.
— Спряталась, значит? Чего ты хочешь, доставить нам лишние хлопоты? Или у тебя такие забавы?
— Нет, — сказала Лина. — Я хотела увидеть большой город.
— Зачем? — В глазах Каспара мелькнула подозрительность. — Что ты знаешь о городе?
— Ничего. — Она не собиралась рассказывать Каспару ни о своем видении, ни о том, что этот город мог стать прибежищем эмберитов. — Просто хотела посмотреть на него.
— Не получится. И почему я должен брать тебя туда? Зачем мне кормить лишний рот? Здесь твоя поездка закончилась. Можешь возвращаться, откуда пришла.
— Подожди, — сказала Мэдди. — Послушай меня, прежде чем примешь решение. Она может нам пригодиться.
— Глупости, — отрезал Каспар и махнул рукой, словно закрывал тему.
— Говорю тебе, может, — настаивала Мэдди. — Если ты ищешь что–то в разрушенном доме… Сам знаешь, каково это — маленькое пространство, груды обломков, на которые надо наступать очень осторожно, чтобы не провалиться в яму под ними. Маленький, легкий человек сможет пройти там, где не сможем мы. Что же касается еды, я готова поделиться с ней.
Каспар отступил на шаг и оглядел Лину, по–прежнему хмурясь. Лина попыталась выглядеть очень маленькой и легкой.
— Нелепо, — ответил Каспар, но продолжал смотреть на Лину, и она поняла, что он в раздумье.
— Да ладно, Каспар, — уговаривала его Мэдди. — Давай возьмем ее. Выбора–то у нас нет, разве что оставить ее здесь. — Она повернулась к Лине. — Если мы возьмем тебя с собой, тебе придется работать на нас — делать все, что мы говорим.
— Хорошо, — ответила Лина, не зная, так ли это хорошо. Может, ей стоило забыть про большой город и попытаться вернуться в Искру? Но как она сможет это сделать? Едва ли ей удастся найти дорогу. И Пустые Земли пугали ее. Она не хотела оставаться одна в этих диких местах. — Но как я смогу вернуться назад? Вы меня отвезете?
— Тебе следовало думать об этом перед тем, как лезть в грузовик, — пробурчал Каспар. — Это твоя проблема — не наша. — Он повернулся к Мэдди: — Так, напарница?
— Конечно, — сказала Мэдди. — А теперь давайте готовиться к ночи. Первым делом нужно набрать хвороста. Мы с Линой сейчас этим и займемся.
Лина последовала за ней к деревьям. Как только они вошли в лесок, Мэдди наклонилась к Лине и прошептала:
— Не волнуйся. Ты поступила глупо, увязавшись за нами, но я сделаю все, чтобы с то бой ничего не случилось. А потом прослежу, чтобы ты все–таки вернулась домой. Теперь собирай сухие ветки и сухую траву.
Они принесли хворост к тому месту, где остановился грузовик. Мэдди каблуком сапога вырыла в земле неглубокую ямку, выбрала мелкие веточки, сложила их колодцем, в середину сунула сухую траву и сверху набросала веточки побольше, накрыв их самыми большими.
Лина не понимала, что делает Мэдди. Но когда та достала из кармана коробочку, завернутую в ткань, и вынула из нее палочку с синей головкой, Лине все стало ясно. Она глубоко вдохнула и отступила на шаг.
Мэдди показала ей спичку:
— Видела такие?
— Да, — ответила Лина.
— Счастливая. Они теперь редкость. Мэдди чиркнула спичкой по камню, и синяя головка вспыхнула ярким пламенем.
— Подойди поближе, — велела она Лине. — Нужно прикрыть пламя от ветра.
Но Лина осталась на прежнем месте, глядя на огонек широко раскрытыми глазами. Огонек, упрятанный под ветками, разгорался. Шипение перешло в потрескивание. Языки пламени поднимались все выше, словно оранжевая рука с растопыренными пальцами пробиралась между ветками.
Лина отшатнулась назад. Она убеждала себя, что бояться нечего, ведь Каспар и Мэдди не боялись. Каспар вообще сидел у самого огня и подбрасывал в него ветки. Но Лине в потрескивании объятых пламенем веток слышался крик: «Беги, беги, беги!» Она застыла в метре от огня с гулко бьющимся сердцем. Ветер обдал ее дымом — Лина вдохнула, дым застрял у нее в горле.
Мэдди наконец заметила, что Лина стоит столбом.
— Подойди сюда. Костер тебя не укусит. Но Лина не могла заставить себя шагнуть к шипящему, трескучему огню. Он, возможно, не причинил бы вреда Мэдди и Каспару, но, окажись она так близко к нему, потянулся бы к ней оранжевой рукой, ухватил пальцами за кончики волос или подол рубашки, и она тоже вспыхнула бы, как ветка.
— Мне и тут хорошо. Не хочу подходить к нему.
Каспар рассмеялся. Мэдди подошла к Лине и обняла ее за плечи.
— Ты вся дрожишь. Ну ладно, можешь не подходить к костру, если не хочешь.
Она достала из коробки, что стояла в кузове грузовика, «пирожки путешественника» — комки размером чуть меньше кулака (Лина не знала, из чего они сделаны). Они с Каспаром насадили их на длинные палки и стали поджаривать в пламени.
— Если ты сталкер, надо привыкать к такой еде, — сказал Каспар. — Они насыщают, и это их главное достоинство. Без них не обойтись, если дорога длинная, а другой еды не найти.
«Пирожки» были сухими и безвкусными, но Лина проголодалась, поэтому съела их с аппетитом.
Лина спрашивала себя, где же у них будет ночлег. В грузовике места не было, и она предположила, что спать придется на земле. Уже совсем стемнело. Поднялся ветер. Издалека донесся крик какого–то животного — «яп–яп–яп», потом завыли другие.
— Что это? — спросила Лина у Мэдди.
— Волки, — ответила та. — Охотятся. Они далеко, так что не волнуйся.
Лина содрогнулась. Ее окружала такая бескрайняя темнота, и в ней водились ужасные твари. В Эмбере, за исключением тех случаев, когда внезапно отключалось электричество, с наступлением темноты люди почти всегда укладывались в свои постели, чувствуя себя в полной безопасности. Лина никогда не встречала темноту под открытым небом. Она подумала о миссис Мердо, которая сейчас наверняка волновалась из–за нее. И Поппи конечно же спрашивала: «Где Лина?» Никто не мог представить себе, что она в бескрайней пустоши и между ней и небом ничего нет.
Мэдди достала из грузовика свернутые одеяла и расстелила их на земле, два — у самого костра, а на третье указала Лине:
— Положи там, где ты хочешь спать. Лина подошла, чтобы взять одеяло, и в этот момент Каспар бросил в огонь большую ветку. Искры взвились столбом и полетели в сторону, подхваченные ветром. Лина отпрыгнула, но несколько искр попали на ее носок. Она начала бить ногой о землю, но от этого искры только разгорались. Занялся и носок. Ногу, словно от сильного укуса, пронзила боль.
— Нет! — закричала Лина. — Подите прочь! Она трясла ногой, хваталась за носок. Ее охватила паника. Она бросилась бежать, но Мэдди схватила ее сильными руками, положила руку на то место, где загорелся носок, и от огня не осталось и следа.
Но боль не ушла. Мэдди сняла с Лины ботинок с носком и полила ожог холодной водой. Ночь Лина провела, свернувшись калачиком под тонким одеялом, скрипя зубами от боли и жалея о том, что отправилась в это ужасное путешествие.