Я родился в доме, с которым вы уже познакомились. Это самый близкий дом к городской башне, и поэтому из всех жителей города я живу ближе всех к чуду, которым по праву гордится народ моей страны. Разумеется, я имею в виду городские часы, сделанные Величайшим. Ещё в детстве я обнаружил в себе склонность к точным наукам, и в двадцать пять лет лучший университет страны утвердил меня в звании профессора.

 Но меня волновали не столько точные науки, сколько загадка вечного хода городских часов. Признаюсь, что и мои познания в точных науках были направлены на решение проблемы вечного движения. Целые ночи напролет я просиживал над учёными книгами, пока, наконец, не утвердился в мысли, что Величайший всё-таки придумал «перпетуум-мобиле» — вечный двигатель — и на его основе запустил часовой механизм. Ах, мои друзья, хотя вы не имеете отношения к очень точным наукам, но и вам должно быть понятно, какие последствия для человечества имело бы создание вечного двигателя. Все законы термодинамики разлетаются при этом в прах.

 На земле воцаряется безмятежная картина всеобщего изобилия и счастья. Всё делается доступно человеку. И вот решение этой задачи таилось в башне, находящейся рядом с моим домом! Тайна была надёжно укрыта от людского глаза непроницаемыми каменными стенами и непререкаемыми заветами Величайшего. Я считал, что это глупо. 

Глупо потому, что ради прихоти, пусть даже Величайшего из людей, скрывается от человечества средство сделать его счастливым. И тогда я поклялся себе любой ценою проникнуть в тайну вечного хода городских часов. Для достижения этой цели я покинул университет, вернулся домой и, сделав необходимые расчёты, принялся рыть подземный ход, соединяющий мой погреб с городской башней. О-о, я все предусмотрел и все продумал. 

Вы знаете, как остроумно я решил проблему удаления земли, которая накапливалась в моём погребе? Я развёл оранжерею и начал продавать чудесные орхидеи в горшочках с землёю, которую брал из погреба. На одну половину вырученных денег я существовал, а на вторую — закупал горшочки и необходимые для землекопа орудия и снаряжение.

 Я строил подземный ход целых двадцать лет и всю землю, извлечённую из башни, распродал с орхидеями на городском базаре! Наконец, я докопал до каменной кладки башенного пола и, разобрав её, использовал кирпич для облицовки своего подземного хода. Мне было уже около пятидесяти лет, когда я проник в башню, скрывавшую тысячелетнюю тайну. И как всегда бывает при больших замыслах, меня погубил пустяковый случай. За двадцать лет работы под землёй у меня отросла длинная борода. Я не придавал этому никакого значения. 

О, я даже слегка гордился ею, так как борода была пышной, красивой и почти доходила до колен. Благодаря ей меня все считали глубоким стариком, и это было удобно, так как моему внезапному исчезновению никто бы не придал особого значения полагая, что я попросту где-то скончался. Кроме того, из-за такой необычной бороды многие считали, что я свихнулся, и мои прежние коллеги даже перестали приглашать меня вернуться в университет. 

Я всем заявил, что остаток жизни решил посвятить разведению орхидей, и скоро все знакомые оставили меня в покое. Я был в восторге, что моя хитрость удалась, и предвкушал увидеть их лица, когда мне посчастливится изумить мир, разгадав тайну вечного двигателя. И вот наступил великий миг, когда я вошёл в комнату, в которой сейчас находитесь вы. 

Она была полна шума, создаваемого движением огромных механизмов. Что-то мерно гудело, журчало и звонко падало. Забыв обо всём на свете, я бросился к часам, чтобы узнать, наконец, великую тайну, и — бац! — борода, прихваченная зубцами, стала наматываться на колесо. Хорошо, что у меня оказалась слишком густая борода и механизм часов не был рассчитан на такую перегрузку! Как вы уже знаете, часы остановились. И сразу наступила тишина, и она стоит в башне вот уже двадцать лет. Я перебрал всевозможные способы освобождения из плена, но у меня не было с собой, увы, ни одной железной вещи! А тривиальные решения я отбросил сразу как недостойные ученого! Тогда мне стало ясно, что, избежав смертельной опасности быть перемолотым чудовищным механизмом часов, я всё равно погибну ещё более мучительной смертью — от жажды и голода. И люди не могли прийти ко мне на помощь, ибо заповеди Величайшего охраняли неприкосновенность башни надёжнее, чем целая армия солдат. Меня погубила случайность, нелепая случайность, но и спасла от смерти тоже случайность. Когда я понял, что спасения нет, то даже как-то успокоился, а когда успокоился, то обратил внимание на то, что в ушах моих стоит какой-то непрерывный писк. 

Я осмотрелся и обнаружил, что вокруг меня снуют мыши. Они устроили в этой комнате склад пищевых запасов для зимовки, и я даже смог дотянуться до их провизии. Первое время меня тошнило от всевозможных отбросов, которые они притаскивали сюда. Но понемногу я привык, ибо человек привыкает ко всему на свете. Я стал их потихоньку дрессировать, и постепенно мне удалось заставить мышей приносить всю пищу, которую они добывали, и лишь после отбора мною наиболее съедобных кусочков я разрешал им питаться оставшимся. 

Скажу без преувеличения, что вряд ли существует на свете учёный, который лучше знает характер и повадки мышей, чем ваш покорный слуга. В воде я не испытывал недостатка, так как крыша текла, а для дождевой воды я приспособил пустую бочку. К тому же цепь, на которую меня посадил Его Величество Случай, удлинялась вместе с ростом моей бороды, и спустя первые десять лет моего заключения я довольно свободно передвигался по всей комнате и даже мог, добравшись до её края, заглядывать вниз. Так минуло ещё десять лет, пока, наконец, не появились вы и мой избавитель Трик-Трак не освободил меня от двадцатилетнего плена.