Какое красивое место! — воскликнул Педриньо. — Хорошо бы Домик Желтого Дятла перенести сюда. Носишка тоже была в восторге. — А звери в этом краю и верно говорящие или они только притворяются? — заинтересовалась она. — Болтуны ужасные! — ответил Перышко. — Если б они не говорили, то и басен бы не было. 

Пойдем по берегу, мы скоро повстречаем когонибудь из здешних зверей. — Да вон барашек, — сказала Эмилия. Но в эту минуту навстречу им из лесу вышел человек с длинными, круто завитыми волосами, одетый по старинной французской моде. 

На нем были короткие обтянутые панталоны до колен и курточка в талию. На ногах — туфли с большими пряжками, а на голове — треугольная шляпа. Кружева белой пеной вскипали вокруг его шеи и на запястьях. Он шел, опираясь на толстый посох, размеренным шагом человека, предающегося размышлениям. — Это барашкин хозяин? — спросила Эмилия. — Нет! — поспешил уверить ее Перышко. — Это сеньор Лафонтен, очень умный француз. В книжках пишут, что он родился в 1621 и умер в 1695 году. Но он вовсе не умер, а просто поселился здесь, в Стране Басен. Он живет здесь, чтобы наблюдать жизнь животных. — Я знаю его хорошо, — сказал Педриньо. — Он очень знаменитый. Сочинил много басен. 

У нас дома его книжка есть. Между тем сеньор Лафонтен подошел к речке и, спрятавшись за кустиком, стал ждать. Ягненка, видно, очень томила жажда. Он уже совсем подошел к воде, вытянул шейку и — глю-глю-глю — начал было пить, как вдруг другой зверь, со свирепым выражением лица и вообще мало симпатичный, вышел из лесу, понюхал зачем-то воздух и направился в ту сторону, где находился ягненок. Шел и почему-то облизывался. — Это волк! — прошептал Перышко. — Он съест ягненка из басни… — Какое свинство! — с болью сказала Носишка. — Не давай ему, Педриньо, брось в него камнем! — Вот еще! — отозвался Педриньо. — Не стану я басню портить. Видишь, сеньор Лафонтен взял карандаш и записывает. 

Волк подошел к ягненку поближе и сказал с чисто волчьей наглостью: — Что это за безобразие, грубошерстная тварь! Как ты смеешь мутить воду, которую я собираюсь пить, а? Разве не понимаешь, что я не могу довольствоваться опивками какого-то жалкого ягненка? Бедняжка весь задрожал. Он знал волка по слухам, ни один, говорят, барашек от него не спасался… 

И голосом, прерывающимся от страха, он отвечал: — Извините, пожалуйста, Ваша Волкость, но ведь вы находитесь вверх по течению, а я, простите, вниз, так что, с вашего разрешения, осмелюсь заметить, я никак не могу замутить воду, которую вы намереваетесь пить, сеньор.

 — Говорят ведь, а! — воскликнула Эмилия. — Прямо как люди! Волк как будто не ожидал от ягненка подобного ответа, потому что осекся и раза три нерешительно кашлянул. Но потом сказал: — Да в общем, дело не только в этом. У нас с тобой старые счеты. 

В прошлом году ты, милый мой, тут разглагольствовал, что будто я похож на вороватого пса. Забыл, да? — Это неправда, Ваша Волкость, потому что мне только три месяца; в прошлом году меня и на свете не было. Спросите маму. — Вот тебе, волк! — тихонько воскликнула Носишка. — Не ожидал небось! Посмотрим, что-то ты теперь скажешь! А сеньор Лафонтен за кустиком все писал, все писал… Этот ответ поставил в тупик волка, который был не только зол, но и малоразвит, или, говоря откровенно, глуп. Он опять покашлял и словно задумался.

 — Ну да, — буркнул он наконец. — Но если то был не ты, так, значит, твой брат, а это все равно. — Как же это могло случиться, Ваша Волкость, если я — единственный ребенок?

 Видя, что словами ягненка не проймешь, волк решил действовать силой: — Ну, а если это был не твой брат, так, значит, твой папаша, понятно? — И волк шагнул к ягненку, оскалив зубы. Он уж совсем готов был сделать «кр-рак» и съесть беднягу, как вдруг сеньор Лафонтен выскочил из-за своего куста, да как даст ему палкой по носу! Ну, кум волк этого не ожидал.

 Он поджал хвост, да и шасть в лес. Все ужасно обрадовались. Эмилия побежала поиграть с ягненком, в то время как остальные подошли к сеньору Лафонтену.