Выбор сказок

Категории раздела
Владимир Машков [29]
Последний день матриархата
Михалков Сергей [74]
Басни
Валерий Медведев [27]
Приключения солнечных зайчиков
Григорий Ильич Мирошниченко [27]
Юнармия
В стране вечных каникул [55]
А. Алексин
Истории про изумрудный город [208]
ВОЛКОВ Александр Мелентьевич
Три толстяка [14]
Юрий Олеша
Алёнушкины сказки [9]
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
Баранкин, будь человеком! [36]
Дочь Гингемы [15]
Сергей Сухинов
Юмористические игры для детей [196]
Ходячий замок [20]
Мурли [19]
Сказки для тебя [71]
ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ [68]
Приключения Тома Сойера [81]
Приключения двух друзей [46]
Проданный смех [84]
Приключения Рольфа [71]
Эрнест Сетон-Томпсон
Легенды ночных стражей. Осада [38]
Новые приключения Буратино [54]
Актуальные сказки [77]
Уральские сказы [99]
Пеппи Длинный чулок [31]
Интересное [2]

Воити


Последнее прочитанное
ПОЛОЖЕНИЕ ОСЛОЖНЯЕТСЯ
ДОРОГА К ГОРОДУ
СТРЕЛЯНЫЙ ЖАВОРОНОК
ИЗГНАННИК
11
В ПЛЕНУ У ЧЕРНОГО КАМНЯ
РЫБНАЯ ЛОВЛЯ
ДОРОТИ ВСТРЕЧАЕТ ПУГОВКУ
ПРУД ИСТИНЫ
ПОТЕРЯННЫЙ ЛАЙ
СУП ИЗ КОЛБАСНОЙ ПАЛОЧКИ
ПРЕВРАЩЕНИЕ КОСМАТОГО
ХИТРЫЙ ЭРВИК
КОЛДОВСТВО СТАРОЙ МОМБИ

Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Начало сказки

Попасть в сказку

Вход
Добро пожаловать Гость | RSS


Сказки


Пятница, 30.07.2021, 06:14
Главная » Статьи » Проданный смех

В КРАСНОМ ПАВИЛЬОНЕ

 День в замке проходил по строгому распорядку. Ровно в восемь часов утра раздавался стук в дверь, и молодой приветливый слуга, с которым Тим, к сожалению, не мог обменяться даже несколькими словами, входил, не дожидаясь разрешения, в его комнату и раздвигал занавески; затем он приносил кувшин с тёплой водой и выливал её в умывальник. Умывшись и одевшись, Тим дёргал толстый вышитый шнур звонка. 
И слуга входил снова, неся на подносе завтрак. Он придвигал столик к окну, расставлял на нём посуду, наливал в чашку какао, добавляя сахару и сливок, и ждал, положив руки на спинку стула, пока мальчик захочет сесть. Тогда он пододвигал ему стул. Затем бесшумно исчезал. В первый день слуга широко улыбнулся мальчику. Но уже со второго дня он никогда больше не улыбался. Лицо его было скорее печальным, словно он знал о беде Тима. 
Тим принимал все эти услуги молча. И хотя он чувствовал участие слуги и тот ему нравился, он всё равно всякий раз был доволен, что церемония завтрака уже позади и он может посидеть один у окна. Наутро после ночи, проведённой почти без сна, Тиму было трудно подняться с постели. К тому же в комнате было ещё довольно темно; он слышал, что за окном льёт как из ведра. Несмотря на это, он сразу встал, и ритуал умывания и завтрака прошёл как обычно. Тим, сопровождая повсюду барона, научился самообладанию и дисциплине. 
Во время завтрака Тим глядел в окно; ему была видна часть лестницы, ведущая к замку. Разноцветные собаки ярко блестели под дождём. 
И всё же, окоченевшие и застывшие, они выглядели жалкими и беспомощными. У Тима было такое чувство, словно скоро и он сам превратится в одну из таких собак, если ему не удастся снова стать смеющимся мальчиком. Зазвонил телефон. В трубке раздался голос барона. Он приглашал Тима к пяти часам на чай в Красный павильон. — Хорошо, барон! — ответил Тим, продолжая завтракать. При этом он обдумывал, что бы могло означать это приглашение по телефону. До сегодняшнего дня барон, если хотел поговорить с Тимом, просто подымался в башню и входил к нему в комнату. Очевидно, была какая-то особая причина для встречи в павильоне. 
Во время обеда — начало его ежедневно возвещал гонг ровно в час дня, и тогда Тим спускался по винтовой лестнице с резными перилами в столовую на первый этаж, — так вот, во время обеда барон не сказал ему больше ни слова о приглашении к чаю, хотя Тим сидел с ним рядом. Селек Бай, всегда приходивший в замок только после обеда, на этот раз тоже сидел за столом. У Тима возникло ощущение, что этим утром состоялось какое-то особо важное совещание. Однако господа ни разу не упомянули о нём за обедом.
 Это вообще был самый безмолвный обед из всех, на которых присутствовал Тим за время своего пребывания в замке. Послеобеденные часы каждый обычно проводил в своей комнате. Тим чаще всего в это время читал — у него здесь была небольшая библиотека. Больше всего он любил тома в красновато-коричневых холщовых переплётах, стоявшие на самой нижней полке. Это были книги Чарлза Диккенса. Он проглатывал романы о бедных, обездоленных детях, словно пироги фрау Бебер, но каждый раз его пугал в них счастливый конец. Три романа он просто не смог дочитать до конца, потому что заметил, что дело идёт к счастливой развязке. Этот дождливый день был словно создан для чтения грустных книг. Но Тим на этот раз не стал читать. Он сидел на скамейке у окна и глядел вдаль — на серую долину, над которой всё лил и лил дождь, — и пробовал восстановить в памяти свои ночные планы. Но голова его словно опустела — он не мог думать. Он только смотрел на дождь, и на мокрых собак, печально сидящих на лестнице, и на закрытую повозку, которую тащит ослик; как и каждый день, в этот послеобеденный час она двигалась к замку с запасами продовольствия. Без четверти пять в комнату вошёл молодой слуга, держа в руке зонтик. 
По выражению его лица Тим понял, что тот собирается проводить его к Красному павильону. Но Тим, взяв у него зонтик, знаками дал ему понять, что хочет пойти туда один. Потом он надел лёгкий плащ, купленный на рынке в Афинах, и вышел из комнаты. На верхней ступеньке винтовой лестницы стоял Селек Бай. Он пожал Тиму руку и тайком передал ему при этом авторучку. Хотя поблизости никого не было, Селек Бай сделал это с соблюдением всех мер предосторожности. Он шепнул Тиму: — Подписывай этим! 
И прежде чем Тим успел что-либо спросить, старик уже снова исчез. Тим сунул авторучку в карман, спустился с лестницы и прошёл через зал к высокой входной двери, которую распахнул перед ним старый слуга. Но не успел Тим выйти на дождь, как кто-то его окликнул: — Минуточку, господин Талер! Из-за колонны вышел синьор ван дер Толен. Он кивнул старому слуге, чтобы тот удалился, и спросил вполголоса: — Вы обдумали моё предложение, господин Талер? Вы обещаете мне ваши акции с решающим голосом, а я дарю вам за это крупное предприятие. Вы согласны? Тим чуть было не сказал: «Я уже заключил сделку с мистером Пенни». 
Но этот печальный, дождливый день имел хотя бы то преимущество, что несколько охлаждал первый пыл. Поэтому, прежде чем дать ответ, Тим успел подумать. И ответ его прозвучал более благоразумно: — Я не могу заключить с вами эту сделку, синьор ван дер Толен. — Жаль, — сказал португалец, не изменившись в лице. Больше он не произнёс ни слова. Он уже повернулся, чтобы идти, но потом остановился и сказал: — Надеюсь, вы, по крайней мере, пойдёте нам навстречу в наших планах насчёт маргарина, господин Талер. 
С этими словами он ушёл окончательно. Тим не мог понять, существует ли между этими встречами какая-нибудь связь. Сначала таинственная авторучка Селек Бая, потом синьор ван дер Толен со своим неясным замечанием насчёт маргарина. «Не хватало ещё встретить мистера Пенни», — подумал Тим. И мистер Пенни не замедлил явиться. Когда Тим под зонтом стал спускаться вниз по широкой каменной лестнице, он увидел, что мистер Пенни, тоже под зонтиком, стоит возле каменной борзой, с которой стекает дождевая вода. — Очень прошу сохраняйт полное молчание о наш маленький договор естердей, — обратился он к Тиму. — Я хотел сказайт: «вчерашний». — Я приму это к сведению, — ответил Тим, как он отвечал теперь часто. 
У мистера Пенни, как видно, было ещё что-то на уме, но он никак не мог решиться об этом заговорить. Кивнув на прощание, он отошёл от Тима и стал подыматься вверх по лестнице. Тим был растерян. Судя по всему, его предстоящая беседа с бароном имела для всех членов акционерного общества исключительно важное значение. Иначе зачем бы они стали один за другим останавливать его по дороге и вести с ним такие странные разговоры? В глубокой задумчивости шагал Тим к павильону. Красный павильон стоял на средней террасе парка. 
Наверное, он был так назван из-за огненно-красного петуха, венчающего его купол, потому что сам павильон был вовсе не красный, а белый. Подстриженные кусты и деревья были похожи сейчас на элегантных господ, застигнутых врасплох дождём; казалось, они продрогли до костей, дожидаясь чьей-нибудь помощи. Тим довольно быстро миновал аллею, ведущую к павильону. Барон уже ждал его, стоя у приоткрытой стеклянной двери. — Вы опоздали на три минуты, — сказал он. — Вас задержали? — Да, — ответил Тим, и барон не стал его больше расспрашивать. В круглом холле павильона стояла лёгкая мебель, обтянутая полосатым шёлком жёлтых и светло-коричневых тонов. Служанка разлила по чашкам чай из русского самовара и собралась уже уходить, но Тим заметил, что у неё нет зонта, и окликнул её: — Подождите, пожалуйста, минуточку! 
Когда женщина обернулась, он подал ей свой зонтик. Служанка, казалось, была этим чуть ли не испугана. В смятении она вопросительно взглянула на барона. Но тот рассмеялся и сделал ей знак рукой исчезнуть вместе с зонтом, что она и исполнила без промедления. — Ваши маленькие любезности, господин Талер, производят на людей большое впечатление. Продолжайте в том же духе, только не перебарщивайте, держитесь в определённых границах. Барон помог Тиму снять плащ, и оба они сели за стол. — Видите ли, господин Талер, — заметил барон, — всё человечество делится на две части: на рабов и господ. В наше время пытаются стереть эту границу, но это очень опасно. Должны быть люди, которые думают и отдают приказы, и люди, которые выполняют эти приказы не думая. Тим, прежде чем ответить, спокойно допил свой чай. — Когда я был ещё маленьким, барон, мой отец сказал мне однажды: «Не верь в сказки про рабов и господ, малыш. 
Есть люди умные и люди глупые — вот и всё; и презирай глупость, если она не добра!» Я тогда записал это в мою школьную тетрадку, потому и помню до сих пор. — Ваш отец говорил практически то же самое, что и я, господин Талер. Потому что умные — это и есть господа, а глупые — рабы. — Селек Бай рассказывал мне, — возразил Тим, — что во многих странах господином становится только тот, кто случайно им родился. — Рождение — это не случайность, — мрачно пробормотал Треч. — К тому же, господин Талер, Селек Бай — коммунист, только сам он этого не знает. 
Но я-то знаю, что он оплачивает в Южной Америке армию, которая должна свергнуть назначенного нами президента. И, кроме того, я знаю, что он собирается натравить в Афганистане точильщиков на нашего уполномоченного Рамадуллу. — Вы и это знаете? Тим сделал такое изумлённое лицо, что барон расхохотался. — Я знаю намного больше, чем вы подозреваете! — воскликнул он смеясь. — Я знаю даже о вашем договоре с мистером Пенни, господин Талер. И я подозреваю, какое предложение сделал вам синьор ван дер Толен. На этот раз Тим захлебнулся чаем. Уж не умеет ли Треч читать мысли? Но осведомлённость барона объяснялась гораздо проще. Он сам рассказал об этом Тиму: — Каждый слуга в этом замке одновременно выполняет у меня обязанности шпика. Вы не заметили, господин Талер, что на вашем письменном столе лежит новая промокашка? — Нет. — А на такие мелочи всегда следует обращать внимание. Если подержать вашу старую промокашку перед зеркалом, то на ней можно довольно легко разобрать ваш договор с мистером Пенни. В это мгновение Тим окончательно понял, что по части «дел» ему никогда не догнать барона. Планы и мечты этой ночи рассеялись, словно пар над чайной чашкой. Он проиграл очередной тур в борьбе за свой смех. — Вы собираетесь что-нибудь предпринять против Селек Бая и мистера Пенни, барон? 
Барон снова рассмеялся и сказал: — Нет, дорогой мой. С меня вполне достаточно, что я в курсе дела. Конечно, я несколько огорчился, когда узнал, что они замышляют. Но ведь как раз для того, чтобы не принимать огорчения близко к сердцу, я и приобрёл ваш смех. Он приносит мне облегчение и даёт чувство свободы.
 Как видите, господин Талер, я употребляю ваш смех с полезной целью. — Вы, кажется, всё на свете употребляете с полезной целью, барон. — С двумя исключениями, господин Талер! Мой интерес к картинам не имеет никакой полезной цели, так же как и мой интерес к рели… Нет, — перебил он сам себя, — мой интерес к религии тоже имеет свою полезную цель. Тим поскорее переменил тему разговора — ведь на этот раз в комнате не было подходящей люстры. Он спросил: — А как же будет с договором, который я заключил с мистером Пенни? — Ну, господин Талер, получит ли мистер Пенни акции с решающим голосом, зависит ведь от того, действительно ли вы по исполнении двадцати одного года унаследуете всё моё имущество, в том числе и эти акции. Остальные пункты договора, разумеется, остаются в силе. 
Ровно год спустя, считая с сегодняшнего дня, вам будет принадлежать большинство акций нашего гамбургского пароходства. Вам, очевидно, хотелось бы восстановить господина Рикерта в должности и спасти его поруганную честь? — Да, — прямо ответил Тим. — Ну что ж, будем надеяться, что через год он будет ещё жив и здоров. Последнее замечание, сделанное Тречем как бы вскользь, испугало Тима. Барон, без всякого сомнения, был способен на всё, даже на то, чтобы каким-нибудь путём погубить господина Рикерта. Значит, разумнее всего Тиму сделать вид, что судьба господина Рикерта не так уж близко его касается. Поэтому он сказал: — Мне неприятно, что господин Рикерт потерял место из-за нашего краткого разговора по телефону. 
Потому я и заключил договор с мистером Пенни. Треч подлил себе в чай рому из маленького хрустального графинчика и спросил: — И вам глоточек? Тим кивнул. Барон подлил рому и ему, а потом сказал: — Я хочу сделать вам одно предложение, господин Талер. Не поддерживайте в течение года никаких отношений с господином Рикертом и другими вашими друзьями из Гамбурга. Тогда я позабочусь о том, чтобы акции гамбургского пароходства действительно перешли через год в ваше владение. Согласны? — Да, — ответил Тим, немного помолчав. — Я согласен. Про себя он думал: «Ещё целый год без смеха — это, конечно, очень тяжело. Но всю жизнь без смеха — невыносимо. Надо перетерпеть этот год. Может быть, в конце его я пойму, как мне одурачить барона. Конечно, насчёт „дел" мне с ним никогда не сравниться, но, возможно, мне удастся найти его слабое место, поймать его на чем-нибудь совсем простом». 
И, словно разгадав мысли Тима, Треч тут же сказал: — Я предлагаю вам, господин Талер, посвятить этот год кругосветному путешествию. Мы отправимся в путешествие вдвоём не как представители фирмы, а просто как частные лица. Это мой подарок вам ко дню рождения. Кстати сказать, примите мои сердечные поздравления, хотя и с некоторым опозданием! Послышался звонкий, заливистый смех, и Тим почувствовал пожатие холодной руки. — Большое спасибо, — сказал Тим. И отхлебнул глоток горячего чая. — А вы знаете, господин Талер, что вы сейчас пили ром рулевого Джонни? — Что? — Вы забыли в Генуе две бутылки рома, которые выиграли у рулевого. Их принесли в отель, а я приказал доставить их сюда, чтобы вы могли насладиться своим выигрышем.
 В мелочах я всегда очень щепетилен. Тим ничего не ответил. Он только снова повторил про себя поговорку Джонни: «Научи меня смеяться, рулевой!» Треч перебил его мысли: — Теперь перейдём к делу, господин Талер! Поговорим о маргарине. — Хорошо, барон, перейдём к делу!
Категория: Проданный смех | Добавил: tyt-skazki (19.10.2013)
Просмотров: 882 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Слушать сказки

Популярное
ГНОМ В КАРМАНЕ
Непокорный князь
БАБУШКИНЫ ПИРОЖКИ и канадская технология
Цвет Измены
НЕТ КОЗЫ С ОРЕХАМИ
ТИТО
ИСТИННАЯ ПРАВДА
Хрустальный шар
Искусный вор
ПЛЮШЕВЫЙ КОРОЛЬ
Великан и портной
КОРОЛЬ ГНОМОВ СЕРДИТСЯ
Аня просит прощения

Случайная иллюстрация

СказкИ ТуТ © 2021