Выбор сказок

Категории раздела
Еловые дрова и мороженые маслята [43]
Анатолий Онегов
Тайны Руси [80]
Кир Булычев
Приключения Карандаша и Самоделкина [120]
Алексей Толстой [77]
Сказки
Чоки-чок, или Рыцарь Прозрачного Кота [35]
Весёлое мореплавание Солнышкина [54]
Разные истории [130]
Домовенок Кузька [43]
Город Эмбер [88]
Рассказы про животных [53]
Малыш и Карлсон [74]
КАРЛСОН, КОТОРЫЙ ЖИВЁТ НА КРЫШЕ!
Ганс (Ханс) Христиан (Кристиан) Андерсен [687]
Сказки
Абазинские народные сказки [34]

Воити


Последнее прочитанное
УСЛОВНЫЙ РЕФЛЕКС
ЖЕЛТЫЙ ОГОНЬ
…Но в действие вступает ужасный закон природы
РЫБЬИ ДЕЛА
6
ОСТОРОЖНЫЕ КОЗЛЫ
26
ВОЛШЕБНИК УЗНАЕТ ЗАКЛИНАНИЕ
Аня приходит на помощь
КОРОЛЬ КАЛИКО
В ФАРФОРОВОЙ СТРАНЕ
ЗАМОК ЖЕЛЕЗНОГО ДРОВОСЕКА
Впечатления Ани от воскресной школы
Воспитание Ани начинается

Статистика

Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Начало сказки

Попасть в сказку

Вход
Добро пожаловать Гость | RSS


Сказки


Суббота, 13.07.2024, 02:44
Главная » 2015 » Февраль » 6 » В недрах Эмбеpa
17:44
В недрах Эмбеpa

 В то утро Дун явился в Управление трубопроводов воодушевленный. По крайней мере, это был мир серьезной работы, где у него был шанс сделать что–нибудь полезное. Все, чему он научился в школе, все, чему его учил отец, все, что он познал на собственном опыте, — все это он мог теперь поставить на службу благой цели.
Он толкнул тяжелую дверь и вошел в Управление. На него пахнуло затхлой сыростью, но запах показался ему приятным и волнующим. Миновав небольшой безлюдный коридор, где на крючках висели желтые клеенчатые плащи, он вошел в просторную комнату, полную народа. Кто–то сидел на лавке и натягивал высокие резиновые сапоги, другие надевали плащи или застегивали пояса с инструментами. В комнате стоял гул голосов.
Дун замер в дверях, не в силах оторвать глаз от этой картины. Он жаждал поскорее стать одним из этих людей, но не очень понимал, с чего начать.
Но тут от толпы рабочих отделился какой–то крепкий мужчина и подошел к мальчику.
— Листер Манк, директор Управления трубопроводов, — представился он, протягивая руку. — А ты, верно, новый парень?
 Какой у тебя размер ноги — большой? Средний? Маленький?
— Средний, — ответил Дун, и Листер подобрал ему комбинезон и пару сапог.
Сапоги были такие старые, что зеленая резина, словно паутиной, покрылась сетью мелких трещин. Ему также выдали пояс с инструментами: разводные ключи, молотки, мотки проволоки и изоленты, тюбики с какой–то черной замазкой.
— Давай–ка сегодня в туннель номер девяносто семь, — распорядился Листер. — Арлин Фролл спустится с тобой и покажет, что к чему.
Он подвел Дуна к миниатюрной хрупкой девушке с белокурой косой до пояса:
— Она, может, и не похожа на крутого профессионала, но она профессионал, не сомневайся.
Дун затянул на бедрах пояс и накинул плащ, от которого нестерпимо разило потом.
— Сюда, — сказала Арлин, не поздоровавшись и не улыбнувшись.
Они пробрались сквозь толпу рабочих к двери с табличкой «Лестница».
Каменные ступени за дверью вели на такую глубину, что Дун не мог разглядеть, что там, внизу. Лестничная шахта была прорублена в твердом красноватом сыром камне. Никаких признаков перил, а вдоль свода был проложен провод, с которого через определенные промежутки свисали лампочки. За сотни лет грубые сапоги рабочих протоптали в ступенях вмятины, в которых стояла вода.
Они начали спускаться. Дун старался не споткнуться, идти по крутой лестнице в громоздких неподъемных сапогах было непросто. Из бездны все явственнее доносился рокот, такой низкий, что человек, казалось, слышал его скорее желудком, чем ушами. Что это — какая–то машина? Может быть, генератор?
Лестница привела их к двери с табличкой «Главный туннель». Арлин отворила дверь, и не успели они войти внутрь, как Дун понял: рокот, который здесь был слышен еще сильнее, — это не машина, это река.
Он стоял молча и глядел во все глаза. Как и большинство жителей города, он не знал точно, что такое «река» — ну, какая–то вода, которая каким–то образом течет сама по себе. Он представлял себе что–то вроде чистой узкой струйки, бегущей из кухонного крана, — только река, конечно, гораздо больше и течет горизонтально, а не вертикально.
Но это было нечто совсем иное — не струйка, а бесконечные тонны воды, стремительно проносящиеся мимо. Шириной не меньше, чем самая широкая улица Эмбера, вспененная, покрытая водоворотами, река ревела, бурлящая поверхность воды, похожей на жидкое черное стекло, дробила на мириады осколков отражения ламп. Дун никогда не видел такого стремительного движения, он никогда не слышал такого громоподобного, непрерывного рева.
Дорожка, на которой они стояли, была около полутора метров шириной и тянулась вдоль реки. В скале вдоль дорожки виднелись отверстия — наверное, подумал Дун, это входы в туннели под городом. Провод с лампочками свисал с высокого свода над водой.
Дун прикинул, где они находятся: наверное, где–то под северной границей города. В школе они запоминали стороны света следующим образом: север — это там, где река; юг — там, где оранжерея. Школа находилась на востоке, а запад… Ну, запад — это просто четвертая сторона света, на западе города не было ничего особенно примечательного. Стало быть, думал Дун, боковые туннели ведут от реки на юг.
Арлин прокричала Дуну в самое ухо:
— Сначала пойдем к истоку реки!
Она повела его вверх по главному туннелю. Идти пришлось долго. Время от времени им встречались люди в желтых плащах, они обменивались с девушкой короткими кивками и бросали любопытные взгляды на Дуна. Примерно через пятнадцать минут они добрались до истока реки: поток вырывался из глубокой щели в скале, бурля с такой силой, что вода, казалось, состояла из одной белой пены. В воздухе висела пелена брызг, Дун почувствовал, что у него совершенно мокрое лицо.
— Видишь там дверь? — прокричала Арлин, еле слышная за грохотом потока.
— Вижу! — крикнул в ответ Дун.
Он уже заметил высокую двустворчатую дверь в стене в конце дорожки.
— Это генератор!
— Ух ты! Можно посмотреть?
— Конечно нет! Чтобы войти, нужно специальное разрешение. — Девушка махнула рукой в ту сторону, откуда они пришли. — Пойдем теперь к устью реки.
Она повела его обратно, мимо лестницы, в дальний конец туннеля. Там река срывалась в провал и исчезала во тьме.
— Куда она течет? — спросил Дун. Арлин пожала плечами:
— Обратно в землю, я полагаю. Ладно, пора за работу. Давай найдем туннель девяносто семь.
Арлин вытащила из кармана сложенный вчетверо листок бумаги.
— Это карта, — объяснила она. — У тебя в кармане лежит такая же. Без карты здесь сразу заблудишься.
Река на карте показалась Дуну похожей на гигантскую сороконожку: длинное извивающееся тело с сотнями ветвящихся щупалец — туннелей.
Они шли вдоль проржавевших водопроводных труб, которые несли воду ко всем зданиям Эмбера. Голые лампочки тускло освещали лужи на полу и коричневые разводы на стенах, оставленные ржавой водой. Дун стал прикидывать, на какой глубине они находятся. От поверхности реки до свода главного туннеля было, вероятно, метров девять. Выше, должно быть, размещались склады, значит, надо прибавить еще метров шесть. Итак, отсюда до поверхности минимум пятнадцать метров. Дун явственно ощутил, как ужасная тяжесть давит ему на плечи. Он бросил быстрый взгляд вверх, словно город мог в любую секунду обрушиться ему на голову.
— Ну вот мы и на месте, — сказала Арлин. Вода из прохудившейся трубы хлестала во все стороны. — Надо закрыть запорный клапан, развинтить трубу, поставить новый соединительный фланец, а потом завинтить все это обратно.
Они вооружились разводным ключом и молотком и при помощи нескольких шайб и черной замазки починили трубу, вымокнув при этом до нитки. Работа заняла почти все утро и подтвердила худшие опасения Дуна: город был на грани катастрофы. Мало того что свет все время гаснет и припасы явно подходят к концу — так еще и водопровод, оказывается, готов вот–вот развалиться. Город словно распадался на части. Что же делать?
Когда пришло время передохнуть, Арлин достала из кармана на поясе коробку для ланча и заявила, что пойдет пообедать с друзьями, работающими за несколько туннелей отсюда.
— Будь здесь и никуда не уходи, пока я не вернусь, — сказала она Дуну. — Отойдешь — потеряешься.
Разумеется, Дун не обратил на предостережение ни малейшего внимания. С помощью карты он быстро нашел дорогу обратно в главный туннель, потом торопливо направился на восток. Он не собирался ждать какого–то там специального разрешения, чтобы увидеть генератор. Дун был совершенно уверен, что найдет способ пробраться внутрь, — и нашел. Он просто притаился у двери и ждал, когда кто–нибудь выйдет. Ждать пришлось недолго: дверь со стуком отворилась, крепкая женщина с коробкой для ланча в руках быстро прошла по дорожке мимо Дуна, не заметив его. Прежде чем дверь успела захлопнуться, Дун проскользнул внутрь.
На него обрушился такой ужасающий шум, что мальчик даже слегка попятился. Это был невероятный, душераздирающий, убийственный грохот: невыносимо громкая перекличка резких хлопков и глухого хриплого гула. Дун изо всех сил прижал ладони к ушам и не отводил глаз от огромной черной машины, которая нависала прямо над ним. Генератор был высотой с двухэтажный дом. Он так трясся, что казалось, вот–вот взорвется. Несколько человек в больших изолирующих наушниках хлопотали вокруг машины. Никто не заметил, что он вошел.
Он похлопал одного из рабочих по плечу. Человек подпрыгнул от неожиданности и испуганно обернулся. Дун увидел, что он очень стар, и его коричневое лицо изборождено глубокими морщинами.
— Я хочу узнать побольше про генератор! — закричал Дун прямо в ухо старику, но только зря сорвал голос: расслышать что бы то ни было в этом грохоте было невозможно.
Старик свирепо посмотрел на мальчика, потом махнул рукой и вернулся к работе.
Дун еще немного постоял и посмотрел. Огромная машина была окружена стремянками на колесиках. Одни рабочие толкали стремянки, другие поднялись наверх, чтобы добраться до верхних частей генератора. На полу валялись жирные от машинного масла канистры и инструменты. Вдоль стен стояли большие железные бочки, доверху наполненные болтами, шайбами и шестеренками. Все детали были изношенные и ржавые. Несколько электриков рылись в бочках в поисках нужных деталей, остальные просто стояли и беспомощно созерцали гигантскую машину.
Через несколько минут Дун ушел. Он был сражен наповал. Сколько он себя помнил, ему всегда было интересно, как устроены вещи. Он мог разобрать до винтика старые часы и снова собрать их, и они получались точно такими же, как были. Он понимал, как устроен кран в ванной. Он не раз своими руками чинил бачок унитаза. Однажды он смастерил отличную тележку из старого кресла с колесиками. У него даже были кое–какие теории насчет того, как работает холодильник. Дун гордился своим талантом механика. И была только одна вещь, которую он совсем не понимал, — электричество.
Что это за сила бежала по проводам и пробуждала к жизни электрические лампочки? Откуда она берется? Дун не раз думал, что ему бы хоть одним глазком взглянуть на генератор — и он получит ответы на все вопросы. И тогда откроется прямой путь к великому изобретению, которое позволит огням Эмбера гореть вечно.
Но теперь Дун понимал, насколько наивен он был. Он ожидал, что увидит что–то более или менее понятное: какие–нибудь колеса, или рычаги, или, по крайней мере, провода, соединяющие разные части механизма. Но эта огромная грохочущая штуковина… Поразительно, что хоть кто–то разобрался, как она работает. А разобрался ли? Было похоже, что рабочие заняты только одним: они пытались не дать машине развалиться на части.
Как оказалось, он был прав. Когда рабочий день закончился и Дун снимал в раздевалке свои сапоги и плащ, он заметил старика, которого видел у генератора, и тут же подошел к нему.
— Не могли бы вы объяснить мне, как это работает?
Старик покачал головой и вздохнул.
— Насколько я знаю, его приводит в движение река.
— Но как именно? Электрик пожал плечами:
— Да кто его знает? Наше дело маленькое — просто не дать ему остановиться. Если какая–то деталь ломается, мы должны ее заменить, а если перестает двигаться, мы ее смазыва ем. — Он устало вытер рукой лоб, оставив на нем черный мазутный след. — Я работаю на генераторе уже двадцать лет. До сих пор мы заставляли старую тарахтелку пыхтеть и дальше, но в этом году… Не знаю, не знаю. Машина, кажется, готова развалиться в любую минуту. — Старик криво ухмыльнулся. — Правда, поговаривают, что у нас вот–вот закончатся электрические лампочки, а уж тогда будет совершенно не важно, работает генератор или нет.
Нет ламп, нет электричества, нет времени — катастрофа прямо на пороге! Вот о чем думал Дун, когда наткнулся на толпу зевак у ратуши и увидел Лину на крыше. Он понятия не имел, почему она там оказалась, но совсем не удивился. Это было так похоже на нее — появляться в самых неожиданных местах. А теперь она еще и вестник — то есть может пробраться куда угодно. Но как она может быть такой легкомысленной, когда все кругом просто разваливается на глазах?
Дун жил с отцом в трехкомнатной квартире над отцовской лавкой на Грингейт–сквер. Отец торговал мелочовкой — гвоздями, булавками, скрепками, пружинками, крышками для консервных банок, дверными ручками, кусками проволоки, осколками стекла, деревянными чурбаками и другим мелким скарбом, который вдруг мог кому–нибудь понадобиться.
Все это добро уже давно распространилось из лавки в квартиру. В гостиных Эмбера на видном месте обычно выставляли что–нибудь красивое: скажем, изящный чайник или миску с несколькими помидорами и кабачками. Но у Дуна с отцом гостиная была забита ведрами, коробками и корзинами, полными скобяного товара, который отец заказал на складе, но еще не пустил в продажу. Все эти шпильки и чурбаки вечно вываливались из коробок на пол. В этой квартире очень легко было споткнуться и не стоило ходить босиком.
Обычно Дун заходил в лавку, чтобы поболтать с отцом, но сейчас он отправился прямиком к себе наверх. У него не было никакой охоты болтать. Он сбросил с дивана две корзины с каким–то барахлом — кажется, это были каблуки для башмаков — и повалился ничком на подушки.
Какой же он идиот! Как он мог рассчитывать на то, что с первого взгляда поймет, как работает генератор, если этот старик проработал там всю жизнь, а знает не намного больше, чем Дун?
А просто не надо считать себя умнее других! С какой стати он вбил себе в голову, что сможет разобраться в электричестве и спасет город? Ну да, он очень хотел этого, он не раз представлял себе в честолюбивых мечтах торжественную церемонию на Хакен–сквер, на которой горожане будут благодарить его за спасение Эмбера. Весь город собрался, мэр произносит пламенную речь в честь Дуна, а его отец сидит в первом ряду и так и сияет.
Отец всегда говорил ему: «Ты хороший мальчик, ты умный мальчик. Когда–нибудь ты совершишь великие дела, вот попомни мои слова». Пока что Дун не совершил ничего особенного, но страстно желал сделать что–нибудь по–настоящему важное для города. И пусть его наградят, и чтобы отец это видел. Сама награда не имела значения: ну, какая–нибудь грамота или, может, нашивка, которую можно будет носить на куртке.
Но теперь он на годы завязнет в грязи этих бесконечных туннелей, будет латать трубы, которые тут же начнут снова протекать и ломаться. Абсолютно бессмысленно и гораздо скучнее, чем работать вестником! Эта мысль внезапно привела его в ярость. Он резко сел на диване, нащупал каблук в корзине, стоявшей у его ног, и изо всех сил запустил его в дверь.
И в ту же секунду дверь отворилась. Дун услышал глухой удар, изумленный возглас и увидел в дверном проеме худое, усталое, удивленное лицо отца.
Злость Дуна мгновенно улетучилась. Он вскочил:
— Ой, папа, прости, я попал в тебя! Прости меня, пожалуйста!
Отец Дуна потер левое ухо. Это был высокий человек, лысый, как очищенная картофелина, с высоким лбом и упрямым подбородком. У него были добрые глаза, сейчас слегка озадаченные.
— Прямо в ухо засветил, — сказал он. — Что это было?
— Я вдруг ужасно разозлился, — виновато пробормотал Дун, — и швырнул этот каблук.
— Ясно, — сказал отец, смахнул с кресла на пол несколько крышек для бутылок и сел. — Я так понимаю, что это как–то связано с твоим первым рабочим днем.
— Да, — сказал Дун. Отец кивнул.
— Почему бы тебе не рассказать мне об этом?
И Дун начал рассказывать. Когда он умолк, отец несколько раз провел рукой по лысой голове, словно приглаживал несуществующие волосы, и вздохнул.
— Ну, — сказал он, — звучит неприятно, должен признать. В особенности на счет генератора — это плохие новости. Но ты ведь получил назначение в Трубы, а вовсе не на генератор, не так ли? То, что ты получил, ты уже получил. Что ты сможешь сделать с тем, что получил, — это уже совсем другой вопрос. Ты сам–то как считаешь?
— Да я в принципе согласен, — сказал Дун. — Но что же мне делать?
— Не знаю, — сказал отец. — Но ты думай. Ты же умный парень. Самое главное — внимательно наблюдать. Наблюдай за всем, что происходит, примечай то, чего не видят другие. Тогда ты будешь знать то, чего никто больше не знает, а это ведь всегда полезно. — Отец снял куртку и повесил ее на гвоздь, торчащий из стены. — Как гусеница? — спросил он.
— Еще не видел ее, — ответил Дун. Мальчик пошел в свою комнату и вернулся с маленькой деревянной коробкой, накрытой старым шарфом. Он поставил коробочку на стол, снял шарф, и они с отцом склонились над ней и заглянули внутрь.
На дне коробки лежала пара увядших капустных листьев. На одном из них сидела гусеница примерно в два с половиной сантиметра длиной. За несколько дней до окончания школы Дун нашел гусеницу на нижней стороне капустного листа, когда резал салат к ужину. Гусеница была нежно–зеленого цвета, вся словно бархатная, с миниатюрными ножками–щетинками.
Дун всегда обожал насекомых. Он наблюдал за ними и записывал свои наблюдения в тетрадку, на обложке которой вывел: «Ползучие и летучие твари». Каждая страница тетради была разделена пополам вертикальной чертой. Слева были рисунки. Карандашом, заточенным как игла, Дун зарисовывал крылья бабочек с ветвящимися прожилками, лапки пауков, усеянные крошечными щетинками и вооруженные острыми коготками, жуков с их усиками и блестящей броней.
На правой половине страницы он вел дневник своих наблюдений. Он отмечал, что ест насекомое, где оно спит, где откладывает яйца и — если это удавалось установить — сколько оно живет.
Наблюдать за существами, которые умели быстро двигаться, — например за бабочками или пауками, — было непросто. Тут приходилось ограничиваться лишь отрывочными сведениями. А если он ловил их и сажал в коробку, то они беспомощно ползали там несколько дней, а потом умирали.
Но эта гусеница — совсем другое дело. Она, казалось, превосходно чувствовала себя в коробочке, которую Дун смастерил для нее. Пока она делала только два дела: либо ела, либо спала. Во всяком случае, это выглядело как сон — Дун не был уверен, что гусеница закрывает глаза. Да и есть ли у нее вообще глаза?
— Она у меня уже пять дней, — сказал Дун отцу. — Она стала в два раза больше, чем была, когда я поймал ее. Она съела двадцать пять квадратных сантиметров капусты.
— Ты все это записал? Дун кивнул.
— Может быть, в Трубах ты найдешь много новых интересных букашек, — сказал отец.
— Может быть, — сказал Дун, но про себя подумал: «Нет, этого недостаточно. Я не могу корпеть в Трубах, латая утечки, ловя жуков и притворяясь, что никакой опасности нет. Мне нужно найти там что–то важное, то, что поможет спасти город. Я должен это сделать. Просто обязан».
Категория: Город Эмбер | Просмотров: 1969 | Добавил: tyt-skazki | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Слушать сказки

Популярное
ГНОМ В КАРМАНЕ
Непокорный князь
БАБУШКИНЫ ПИРОЖКИ и канадская технология
Цвет Измены
НЕТ КОЗЫ С ОРЕХАМИ
ТИТО
БЛУЖДАЮЩИЙ ГОРОД
ЗАВТРАК В БУЛОЧНОМ КОРОЛЕВСТВЕ
КРОШКИ В КАПОРЕ
БЕГСТВО ИЗ СУПОВОГО КОТЛА
КОРОЛЬ ГНОМОВ СМЕЕТСЯ
СРЕДИ НЫТИКОВ
КОРОЛЕВА ПОЛЕВЫХ МЫШЕЙ

Случайная иллюстрация

Архив записей

СказкИ ТуТ © 2024