Река была неширокая, с камышами и кувшинками, но над ней летали настоящие чайки.
Среди камышей виден был причал с мачтой и будочкой. У причала стояло странное судно: размером с небольшой катер, но по форме – старинный пароход. С высокой желтой трубой и большущими гребными колесами.
Рельсы тянулись теперь у самой воды. Река была справа, а лес – по левую руку. На фоне кустов и берез Леша и Даша увидели шоколадного цвета домик с белыми карнизами и наличниками. На первом этаже домика окна были квадратные, на втором – круглые. Над крышей поднималась решетчатая застекленная башенка, похожая на маяк.
Поезд замедлил ход и тихо катился вдоль деревянного перрона со старинными фонарями на столбиках. Из домика выскочил кудлатый бело-рыжий пес. Роста он был .громадного, но с такой добродушной мордой, что Леша и Даша ничуточки не испугались. Пес подскочил к поезду и на ходу ухитрился лизнуть в морду зайца Прошу.
– Фу, Лилипут, какой ты невоспитанный, – сказал Проша, вытирая усатую и щекастую физиономию.
«Вот так лилипут», – подумал Леша. А пес уже бежал рядом с первым вагоном и явно был не прочь лизнуть в носы незнакомых пассажиров. Леша хотел дотянуться и погладить собаку. Но тут поезд остановился. Черная воронка что-то заговорила, но ее заглушил звонкий медный удар.
Оказалось, что на крыльцо домика вышел широкий дядька в синем кителе и красной фуражке. Это он ударил в начищенный колокол, который висел под белой доской с черными буквами: «Ст. Пристань».
– Добро пожаловать! – закричал дядька с крыльца веселым басом. – Как я рад! Наконец-то ко мне приехали пассажиры! А то я уже собрался на пенсию, потому что никакого интереса торчать тут в одиночестве!..
Он раскинул руки, словно для объятий, и сбежал с крыльца на перрон.
Леша и Даша выбрались из вагончика. Но их опередил Проша и первый оказался перед толстым дядькой. Тот присел перед зайцем на корточки и пожал ему лапу.
– Привет, Проша, привет…
Но, видимо, с Прошей он встречался часто, и новые пассажиры интересовали его гораздо больше зайца.
– Я начальник этой станции Бочкин. Здравствуйте! – И он протянул могучую руку.
– Здрасьте. А я – Леша.
– Очень рад! – Бочкин осторожно пожал Лешину .ладошку.
– А я Даша…
Бочкин опять сказал, что очень рад, и подержал толстыми пальцами Дашину руку. Его круглое усатое лицо с голубыми глазами просто светилось от восторга.
И тут все увидели, что Лилипут сидит рядом и тоже протягивает лапу. Даша обрадованно взяла ее в обе ладони и потрясла. Леша тоже пожал Лилипутову лапу, а затем не выдержал и обнял пса за лохматую шею. Тот замер, потом замолотил хвостом, лизнул Лешу в щеку и кругами начал носиться по перрону и по ближним лужайкам.
– Что за создание! – всплеснул руками Бочкин. – Ростом с корову, а никакой солидности…
Проша дернул начальника станции за штанину. Ушами показал в сторону поезда.
– Ох! – Бочкин опять взмахнул ладонями. – А я и не заметил на радостях… Неужели полная? – Он повернулся к Леше и Даше. – Извините меня, пожалуйста, я сейчас…
На своих коротких ногах он заспешил к желтой бочке. Торопливо открутил на ней круглую крышку. Зажмурился, часто задышал, облизнулся:
– Настоящий, свежий, хлебный. Холодный… Проша, кружки!
Заяц, мелькая красными штанами, умчался в домик.
– Славный парень, – сказал ему вслед Бочкин. – Излишне хитроват, правда, но должность такая. Он тут у меня работает по доставанию всяких нужных вещей…
Проша вприпрыжку вернулся с двумя стеклянными кружками. Наверно, литровыми!
Начальник станции зачерпнул из бочки одной кружкой, подал ее Даше. Зачерпнул второй – подал Леше.
– На здоровье…
Квас был шипучий, сладкий, прохладный. Леша пил, пил, пил… Уф… Еле осилил. А Даша – та вообще только полкружки выпила.
– Еще? – спросил Бочкин у Леши.
– Что вы! Я сейчас лопну! Большое спасибо…
– И я тоже лопну, – жалобно призналась Даша.
– Проша, а тебе налить?
– Пфы! Вы же знаете, Бочкин, что я такие жидкости не употребляю.
– Ну, что же… Раз желающих больше нет, тогда… Пожалуйста, посторонитесь…
Начальник станции ухватил бочку за края, поднатужился, качнул и поднял ее над собой. Громадную, вместе с колесами! Красная фуражка при этом покатилась в траву (Проша тут же подхватил ее).
Желтая пенистая струя хлынула из горловины бочки в широко раскрывшийся рот начальника. Забурлила. Леша и Даша от изумления тоже раскрыли рты.
Но струя клокотала долго, изумление прошло, и Леша теперь внимательно разглядывал Бочкина.
Фамилия у начальника станции была очень для него подходящая. Он в самом деле напоминал бочку, поставленную на короткие бревна и одетую в тельняшку и просторный синий китель с серебристыми пуговицами.
Пуговицы были разные: одни с якорями, другие со скрещенными молоточками, пришитые вперемешку. Китель распахнулся, и Леше с Дашей показалось, что под тельняшкой, обтянувшей круглое туловище, в самом деле проступают обручи с заклепками. По крайней мере внутри начальник станции гудел и булькал, как настоящая дубовая бочка. Даже Лилипут и Проша притихли и смотрели, приоткрыв рты.
Наконец квас кончился. Бочкин легко поставил опустевшую желтую цистерну на рельсы, вытер губы, взял у Проши фуражку и, отдуваясь, застегнул китель.
– Ух… Вы знаете, у меня постоянная потребность в жидкости. Боюсь рассохнуться. Конечно, вода рядом, но временами очень хочется чего-нибудь вкусненького. Хорошо, что Проша выручает, он молодец… Проша, отнеси кружки и посмотри в станционном буфете, не найдется ли там нескольких порций мороженого…
Мороженое нашлось. С малиновым джемом. Даже Лилипуту дали порцию на алюминиевой тарелке со штампом «Ст. Пристань». Он эту порцию слизнул в один миг. Проша тоже не отказался от угощения. Съел свою порцию торопливо, извинился и убежал по каким-то своим снабженческим делам.
Станционный буфет был маленький и уютный.
– Но, к сожалению, в последние годы здесь очень редко бывают пассажиры, – грустно сообщил Бочкин. – Боюсь, что рельсы скоро совсем зарастут.
Леша и Даша молчали с вежливым пониманием. Потому что еще раньше они и Бочкин успели рассказать о себе друг другу. Леша и Даша – откуда и как они здесь появились. Бочкин – о своем житье-бытье.
Оказалось, что Бочкин одновременно начальник железнодорожной станции и речной пристани. С давней поры. В ту давнюю пору здесь было многолюдно и весело: то и дело приходили поезда и пароходы с разным жизнерадостным народом. Только успевай вертеться. А сейчас все опустело и затихло. Только Проша появляется регулярно да порой забредает на чаек Одинокий Шарманщик…
– А еще неподалеку бабка есть, – нерешительно напомнил Леша. – На станции Чьитоноги.
Бочкин покивал:
– Есть, есть такая… Но она ужасная домоседка, и характер у нее так себе… Впрочем, вы не бойтесь. Всякие нехорошие слухи про нее и объявления, это так… слухи они и есть… А вот в Лиловом лесу, говорят, водится настоящий людоед. Пакостная личность, по имеющимся сведениям. Самого его я не видел, но следы замечал. Так что имейте в виду на всякий случай.
– А где этот Лиловый лес? Далеко? – спросила Даша слегка задрожавшим голоском. А Лилипут поднял голову и рыкнул.
– Как вам сказать, – отозвался Бочкин с задумчивым вздохом. – На соседнем этаже пространства. Переходы тут незаметные. Не успеешь оглянуться, как уже в другой сказочной области…
Леша решился наконец на главный вопрос:
– Скажите, пожалуйста, значит, здесь Астралия?
– Ну разумеется… Правда, самая окраина. Так сказать, пограничная область. А в глубину страны дороги, к сожалению, перекрыты. Потому и станция опустела… Хорошо, что хоть вы появились. Но вы с другой стороны, из Хребтовска. А из нашей столицы – тыщу лет никого. И в нее невозможно пробраться ни по воде, ни по суше. Сколько ни пробовал – рельсы в бурелом заводят, а фарватер в болото.
– А почему так? – огорчился Леша.
– Это очень сложный вопрос. И причина тут, скорее всего, не одна. Возможно, кто-то наложил на дороги и на столичную местность заклятие. А кроме того, видимо, просто стареет сказка. Нужен ей какой-то новый толчок. А кто знает, какой?..
– И ничего нельзя придумать? – жалобно спросила Даша.
– Кто знает… Думает тут один умный человек. Астралийский маг и волшебник, Авдей Казимирович Белуга. Очень эрудированный специалист в области сказочных контактов. Преподавал одно время в Астралийском университете. А сейчас оказался вне столицы и не может вернуться. Проживает неподалеку, в пещере на Желтых Скалах… Если хотите, я вас познакомлю.
– Разумеется, хотим! – сказал Леша.
– Конечно, сейчас не прежние времена, но кое-что интересное в этих местах сохранилось, – оживился Бочкин. – Если не возражаете, я устрою вам экскурсию по окрестностям. Можно и на пароходе прокатиться…
– Прямо сейчас? – подскочил Леша.
Но Даша строго сказала:
– В следующий раз. Извините, но нам пора домой. Мама, наверно, уже тревожится.
– Но, надеюсь, вы скоро приедете снова? Не забудете про меня? – забеспокоился Бочкин.
– Обязательно приедем, – пообещал Леша. – А можно мы возьмем с собой Ыхало? Это очень доброе существо. Наполовину самовар, наполовину привидение. Но не страшное…
– Разумеется, разумеется! Буду рад познакомиться.
– И тень Филарета надо взять, – напомнила Даша. – Жаль, что их сегодня нету… Ой, что это?
В углу, где лежал Лилипут, раздалось рычанье и шипенье. Но сам Лилипут не рычал. Он удивленно мигал желтыми добрыми глазами. А тень его на полу припадала на передние лапы и трясла головой. Она-то и рычала. На другую тень, кошачью. Та на солнечной стене вздыбилась, распушила хвост и шипела, как настоящий рассерженный кот.
– Тень-Филарет! – воскликнул Леша. – Я по хвосту узнал!
– Как вам не стыдно! – сказала Даша обеим теням. – Что вы не поделили? Это даже просто невежливо… Вы же обе такие хорошие. Ну-ка миритесь сию минуту!
Тень Лилипута виновато прижала уши. Тень Филарета перестала горбить спину. Тень собачьего хвоста слегка шевельнулась. От кошачьей тени донеслось вопросительное:
– Мр-мя-а?..
Тогда тень Лилипута прозрачным языком лизнула тень кошачьей морды.
– Мр-р… – отозвался тень-Филарет разнеженно и потерся о тень собачьего носа.
– Давно бы так, – сказала Даша.
– Но как тень-Филарет сюда попал? – удивился Леша.
– Тени – они все такие, – объяснил Бочкин. – Всегда без спросу и в любую щель…
– Поедешь с нами домой, – велел Леша тень-Филарету. Но тот не обратил внимания. Он лапой дурашливо цапнул тень собачьего уха и отпрыгнул. Тень Лилипута мигом откликнулась на игру, вскочила. Тень кота бросилась удирать, тень пса – за ней.
– Ну и дела… – покачал красной фуражкой Бочкин. А Лилипут удивленно посмотрел на солнечные половицы, где теперь не было его тени. Вздохнул и положил морду на передние лапы.
– Извините, но нам пора, – опять напомнила Даша.
– Еще порцию мороженого на прощанье, – предложил Бочкин. Ему не хотелось расставаться.
От мороженого даже Даша не могла отказаться. Хотя и сказала:
– Ох, не схватить бы ангину.
– Мороженое, наоборот, полезно от простуды! – заспорил Леша. – Я недавно им рыбу-луну вылечил! Тетю Ихтилену!.. Дядя Бочкин, вы ее знаете?
– Ну как же, как же! Она и ко мне наведывалась за мороженым неоднократно. Очень приятная особа. Трудолюбивая. Светит целыми ночами над всей нашей местностью… Но говорит, что и ей с высоты не видно сейчас столицу. А раньше даже отсюда, с Пристани, весь город был как на ладони. Вернее, как на макушке… Непонятные настали времена и невеселые…
Он задумался, и тогда Леша и Даша стали прощаться. Обещали скоро навестить Бочкина снова. Тот проводил их до поезда. А Лилипут целых пять минут бежал рядом с поездом (который ехал теперь задом наперед: паровозик толкал вагоны). Тень Лилипута прыгала рядом с ним. А куда девался тень-Филарет, неизвестно. В последний момент его видели растянувшимся на желтой бочке (она осталась на станции).
На станциях Чьитоноги и Одинокий Шарманщик оказалось пусто, поезд проскочил их без остановки. Вблизи ромашковой поляны вагоны опять незаметно превратились в ящики, а паровоз в самовар. Только сиял он по-прежнему. Леша похлопал его по горячему боку:
– Завтра поедем снова!
|
