Мне даже как-то неудобно говорить, правда: такое чувство, что я всем ужасно надоел. Навещающие меня дочери Океана – Океаниды рассказывают, как меня все превозносят. И уже столько веков! Океаниды всё время поют песни в мою честь, которые сочиняют благодарные люди. Приятно, конечно. Но неловко. Я ведь не сделал ничего особенного…

 Я выбрал самую простую на свете боль – физическую. Когда болит тело, это ерунда в сравнении с тем, когда болит душа. Об этом я всё время думаю, глядя на прилетающего ко мне орла. Он ведь вовсе ни при чём, а страдает куда больше меня! Ему надоело жить, летать, ему печень моя – поперек его орлиного горла – а деться некуда: прилетает и клюет! 

Я принёс людям огонь и страдаю за это. А за что страдает бедная птица? Ни за что! И это самое ужасное! Иногда орёл, вопреки наставлениям Зевса, улетает не сразу, а помогает мне прийти в себя. Тогда мы беседуем с ним. И однажды я узнал его историю. В одном зверинце орёл, чтобы обрести свободу, убил своего хозяина, убил человека. 

Боги не узнали имени убийцы и решили наказать весь орлиный род. Они расселили орлов на вершинах скал, куда никогда не добирается человек, и где даже травинки не радуют взгляд. Они согнули орлиный клюв, отчего вид у птицы сразу стал хищным и злым. 

Они посеяли вражду между орлами и людьми, хотя лучшие из людей так похожи на орлов… А потом боги выбрали по жребию одну из птиц и заставили её клевать мою печень, и это ещё больше разожгло ненависть людей к орлам. Боги не ведают, что наказание несёт настоящий убийца, хотя вряд ли могло быть иначе – жребий богов не может ошибиться. 

И однажды орёл сказал мне: «Если бы боги знали, что человека убил я, и я бы страдал за свою свободу – мне не было бы так больно. Но принимать муку по жребию – это до невозможности мучительно. Душа болит, понимаешь?» Я понял. Я не люблю, когда Океаниды сообщают мне, будто кто-то снова назвал меня героем. Я – не герой. 

Просто обстоятельства сложились так, что я смог помочь людям. Хотя, конечно, скала – место не очень-то приятное. Но я испытываю всего лишь физическую боль… А физическая боль, как страх: дело не в том, чтобы её не было, а в том, чтобы сказать себе: её нет.

 А вот боль души… И тут пришёл папа и сказал, что пора идти спать. И почему эта пора, когда надо идти спать, всегда наступает в самый неподходящий момент? Но ничего, – решил Мальчик, – наступит завтра, и появятся новые сказки. Так всегда бывает.