По профессии Митькин папа журналист, а по призванию — народный умелец.У него и друзья все умельцы.Митька людей из этого племени по глазам узнаёт в любой толпе. Глаза у них с какой-то сумасшедшинкой.

Когда папе приходит в голову очередная идея, мама срочно начинает хлопотать о командировке, потому что жизнь в это время в доме становится затруднительной.Стоит только вспомнить знаменитую эпопею с табуреткой.Когда папа решил, что для нормального существования семье необходима сделанная его руками табуретка, Митька демонстративно стал сушить сухари, угрожая сбежать из дому куда-нибудь на границу с Монголией или даже дальше.

Дом переполнился самыми разными столярными инструментами: рубанками, фуганками, кнопками, шерхебелями всякими, а древесина была представлена во всём своём многообразии от морёного дуба до сандалового дерева.

Всюду были стружки, опилки, обрезки досок, а в кухне на газовой плите булькал, распространяя неслыханное зловоние, клей, который папа варил по собственному рецепту, — из коленной чашечки ископаемого мамонта.Ему эту чашечку прислал с полуострова Таймыр старый приятель, тоже народный умелец.На сиденье пошла инкрустированная перламутром столешница старинного столика.Через полтора месяца табуретка была готова.

И тут оказалось, что у неё одна ножка длиннее остальных.Папа её подпилил, и тогда она сделалась короче других.Тогда папа подравнял остальные, но первая непонятным образом вновь стала самой длинной.Папа озадаченно оглядел своё детище, хотел расстроиться, но передумал и улыбнулся.— Прекрасно! — говорит. — Вышло даже лучше, чем я замышлял! Зачем нам табуретка, если есть прекрасные стулья. Смешно! 

А вот скамеечка для ног в каждом доме необходима.Он уселся поплотнее в своё любимое кресло, прицелился, положил ноги на бывшую табуретку… и она благополучно развалилась.В этот день было воскресенье, мама уехала в гости к подруге и папа решил вывести ацетоном ржавый подтёк в ванне.Митька лежал на диване в узком коридорчике и читал любимую свою книжку про капитана Немо, а папа чистил ванну.

Причём этой благоуханной жидкости у него была полная литровая бутылка и ещё одна такая же стояла в углу ванной комнаты.Папа чистил ванну с размахом, как истый умелец. Потом раздался мелодичный звон, запах резко усилился и Митька понял, что одной бутылки уже не существует.За спиной его раздалось пыхтенье и невнятное бормотанье.Затем послышалось чирканье спичек и тут же гулкий непонятный хлопок.

Но Митька не обернулся — как раз в это время капитан Немо схватился с громадным осьминогом.За спиной топот и сопенье резко увеличили темп, и всё это на фоне непонятного гула.Но Митька всё ещё не оборачивался, хоть и начал смутно подозревать неладное. Наконец читать уже стало невозможно, потому что глаза ел дым.

Митька поднялся с дивана и обнаружил, что в квартире пожар.Ацетон горел свирепо и весело — тяга в ванной была отличная, — пламя аж гудело. Помимо ацетона горели: пластмассовая шторка, посудная полка, деревянный ящик аптечки и два старых стула с мягкими сиденьями, подвешенные к водопроводному стояку.В этом дыму и пламени метался папа, бессмысленно махал руками и что-то нечленораздельно выкрикивал. 

Что-то вроде: «Кыш! Кыш!»Он вдруг выскочил в коридорчик, весь закопчённый, в прожжённой и грязной бывшей голубой пижаме, захлопнул за собой дверь в ванную и сообщил Митьке шёпотом:— Горим!Потом увидел его перепуганное лицо и утешил.— Это ничего, ничего! — говорит. — Главное, мамы дома нет! 

Это здорово, что её нет! Сейчас всё само прогорит, ты не бойся! — И вдруг нервно захихикал: — Нет, ты гляди — горим! Цирк какой-то. Можно сказать, полыхаем!В это время раздался сильный взрыв и стало понятно, что от жара лопнула вторая бутылка ацетона.Дверь начала трещать и коробиться. А из вентиляционного окошечка с металлическим жалюзи вылезли острые языки пламени и стали вкрадчиво лизать обои, а один, самый нахальный, умудрился лизнуть папино ухо.Папа с воплем отскочил, дверь распахнулась, и вот тут Митьке стало по-настоящему страшно, просто сердце захолонуло.В ванной был ад кромешный. Гудящий жарким пламенем, изрыгающий густые клубы дыма ад.— Я вызываю пожарных, — дрожащим голосом говорит Митька и хватает телефонную трубку.— Вызывай! — кричит папа.Митька набрал ноль-один.— Не вызывай! — бросается к нему папа и нажимает на рычаг.— Сгорим ведь, — кричит Митька.— Тогда вызывай!Набрал ноль-один.— Стой! Не вызывай! — Папа снова стучит по рычагу.— Но почему?! Почему?! — кричит Митька во всю глотку и видит, что папино ухо стало похоже на оладью — на ухе волдырь.— Стыдно… — тихо признаётся папа, — может, оно само… как-нибудь прогорит…И тут Митька почувствовал себя очень взрослым и очень решительным.— Стыдно ему! Небось дом поджигать не стыдно, — ехидно говорит он. — Хватит! Вызываю пожарную команду!И он набрал ноль-один.— Пожар! — пугает он собеседника каким-то писклявым, не своим голосом. — Горим! Просто ужас какой-то!— Не выдумывай! — лениво отвечает трубка и даёт отбой.

Секунду Митька ошалело глядел прямо перед собой, потом вновь, срывая ноготь от нетерпения, набрал ноль-один.— Безобразие! — вопит. — У нас пожар! Мы горим, а вы…— Перестань хулиганить, девочка, — строго говорит трубка. — Это тебе не шутки!Девочка! Митька просто дар речи потерял от негодования.Тут за дело взялся папа.— Вы нас, конечно, извините за беспокойство, — говорит он интеллигентным голосом, — но мы и вправду, в некотором роде, э… горим!Митька уже не видел папу. Он даже собственной руки не видел — такой дым.

 У него слёзы катились градом. И он решил действовать сам, потому что неторопливость пожарного дежурного его насторожила.Он распахнул окно и двери.Ведро в доме было одно — мусорное. 

Он схватил его, высыпал мусор прямо на пол. Но ведро не поместилось между кухонным краном и раковиной. И тогда Митька бросился через лестничную площадку к соседям.На его суматошный звонок дверь открыла соседка.

Он оттолкнул её, удивлённую, бормотнул извинения и бросился к ванной комнате.В ванной весь в мыльной пене сидел сосед Макар Гаврилович — у него был банный день.Митька зачем-то щёлкнул каблуками и сообщил:— Горим!И зачерпнул мусорным ведром воду из ванны.У соседа изумлённо вытаращились глаза, он поджал ноги и испуганно прошептал:— Ты чё?! — шепчет. — Ты чё?! Ошалел?!Митька увидел мельком своё отражение в зеркале — вид его был ужасен. Впечатление такое, будто им чистили дымовую трубу.

 Но до вида ли тут было! Митька вбежал к себе в квартиру, с размаху выплеснул воду в огонь и дым.И так раз десять — от соседей к себе, пока в ванне не кончилась вода.