Солнце уже опустилось за кроны деревьев, но птицы еще пели, радуясь ясному летнему небу и воздуху, напоенному ароматом цветов. Здорово было здесь! – У нас сегодня знаменательный день, – задумчиво сказал Муфта. – Впервые в жизни мы оказались вместе. – Верно, – оживился Полботинка. – Надо это как-то отметить. – Конечно, – сказал Моховая Борода. – Но ты, Полботинка, отметишь этот день прежде всего тем, что выпьешь отвар из оленьего мха, который я приготовил для тебя с такой заботой и любовью. – Неужели весь? – несчастным голосом спросил Полботинка. – Весь, – ответил Моховая Борода. – До последней капли.

 Он принес из машины кастрюлю и решительно протянул ее Полботинку. – Это несправедливо, – продолжал сопротивляться Полботинка. – В городе дети сидят без молока, а старый бродяга вроде меня будет в это время пить драгоценный отвар как воду. 

Совесть не позволяет мне допустить такое. По-моему, это страшно несправедливо по отношению к малышам. – Не крути, – сказал Моховая Борода. – Во-первых, у тебя кашель, а во-вторых, этот отвар очень горький, ни один нормальный ребенок его и в рот не возьмет. Полботинка с отвращением посмотрел на кастрюлю. – Очень горький? – грустно спросил он и закашлялся. – Возьми себя в руки, – вмешался Муфта. – Не младенец же ты в самом деле. 

Что тебе каких-то два горьких глотка! Полботинка покашлял еще и понял: деваться некуда. – Думаете, я боюсь, да? – Он с вызовом посмотрел сперва на Моховую Бороду, затем на Муфту. И взял кастрюлю. В глазах мелькнуло отчаяние, но, зажмурившись, он начал пить. Моховая Борода и Муфта молча следили за ним. Кастрюля опустела быстро. – Готово дело, – заявил Полботинка. – Пусто. – Ты просто молодец, – похвалил его Моховая Борода. – Именно так и нужно пить этот отвар. Полботинка смотрел победителем. – Что же дальше? – спросил он бодро. 

– Как мы продолжим праздник? Может, сварим еще кастрюльку отвара, чтобы и вам досталось? – Мгм… – протянул Муфта. – Честно говоря, мне не хотелось бы снова садиться за руль, я очень устал от этой бешеной гонки. – Но послушай, дружище, – засмеялся Полботинка. – Ведь машина – не единственный способ вскипятить воду. 

Мы разведем костер. – Правильно! – воскликнул Моховая Борода. Отвар очень здорово подействовал на Полботинка, ему приходят просто блестящие мысли. – Конечно, мы разложим костер и проведем чудесный вечер! – Между прочим, у меня в холодильнике осталось несколько охотничьих колбасок, – сказал Муфта. – Правда, я собирался приберечь их ко дню рождения, но сейчас, думаю, они нужнее. Представляете, как они зашипят над огнем! – Когда у тебя день рождения? – поинтересовался Моховая Борода. Муфта махнул рукой. – До него почти целый год, – сказал он. – Последний день рождения был у меня две недели назад. – Ну, за такое время мы наверняка достанем еще колбасок, – заметил Полботинка, и на этом дело было решено. На поляне закипела работа. Муфта и Моховая Борода быстро набрали шишек и хвороста. 

Затем Муфта вырезал подходящие ольховые прутья, а Моховая Борода нашел в лесу пучок прекрасного оленьего мха, так что отпала необходимость кипятить собственную бороду. И даже обнаружил неподалеку родник со светлой, прозрачной водой. Полботинка во всех этих хлопотах сам не участвовал, но зато поминутно давал указания. Когда начало смеркаться, приготовления к вечеру у костра были уже закончены. Костер загорелся от первой же спички, зажженной Моховой Бородой, и Полботинка решил, что это добрый знак. – У меня обычно уходит на разжигание костра от восемнадцати до двадцати двух спичек, – сказал он. – Моховая Борода у нас просто молодец. А Моховая Борода тем временем наполнил кастрюлю родниковой водой, с помощью двух рогаток подвесил ее над огнем и спросил: – Какой отвар приготовим? 

Слабый, средний или крепкий? – Думаю, надо послабее, – сказал Муфта. – Может, тогда он не будет таким горьким. 

А крепким пусть Полботинка лечится. – Горький отвар, конечно, вещь замечательная, – заметил Полботинка. – Но сейчас и я за слабый. Горькое вроде бы не совсем подходит к нашему теперешнему настроению. Моховая Борода не стал возражать и опустил в кастрюлю всего пару волоконец мха. После этого он нанизал на прут несколько колбасок и поднес их к огню. Полботинка протянул к костру ноги. – Никогда еще моим пальцам не было так уютно, – сказал он умиротворенно. – А я у костра всегда побаиваюсь: вдруг борода загорится.

 Для этого ведь много не надо – хватит и крохотной искорки. – Если такая беда случится, сразу же опускай бороду в отвар, – посоветовал Полботинка. – Может, от этого он станет чуточку горче, да ничего. И Муфта добавил: – Мы очень ценим твою моховую бороду, дорогой Моховая Борода. Ради нее мы готовы пить отвар любой крепости. Моховая Борода был до глубины души тронут этими изъявлениями дружбы. – Спасибо вам, – проговорил он растроганно. – Конечно, я постараюсь уберечься от искр. Будем надеяться на лучшее. Между тем охотничьи колбаски как следует подрумянились, а вскоре был готов и чай. Друзья ели и пили, блаженно грели у огня то один бок, то другой и беседовали о всевозможнейших любопытных событиях, происходящих на белом свете. 

Словом, вечер у костра действительно удался. – Жарко становится, – произнес Муфта. – А от тепла меня всегда клонит ко сну. – Так скинь свою муфту, – посоветовал Полботинка. Но Муфта покачал головой: – Это невозможно, – сказал он. – Ведь меня зовут Муфтой. А если я сниму муфту, то я уже не буду Муфтой! С ним пришлось согласиться. – Коли так, давайте спать, – предложил Моховая Борода. – Уж что-что, а отдых мы, безусловно, заслужили, – добавил Полботинка. К тому же и время было позднее. Небо стало черным, над кронами деревьев медленно катилась золотисто-желтая луна. Муфта и Полботинка постелили себе в машине, а Моховая Борода лег спать под открытым небом. – Надеюсь, тебе не помешает, если я во сне случайно пошевелю пальцами ног, – сказал Муфте Полботинка. – Конечно, нет, – улыбнулся Муфта. – Главное, что ты больше не кашляешь! 

Полботинка хмыкнул. – Насчет кашля можешь не беспокоиться, – подтвердил он. – Благодаря отвару кашель как рукой сняло. Друзья пожелали друг другу спокойной ночи, и через несколько минут над поляной воцарились покой и тишина.