— Может быть, может быть, — согласилась корова и пришлепнула хвостом комара, который гнался за ней с самых лугов. Она не любила спорить и все-таки добавила: — Может, другие люди и произошли от обезьяны, но моя хозяйка нет.

 Она такая добрая, такая заботливая, а эти обезьяны, говорят, только скачут да лазят по деревьям. Вот ты, Люкс, разве ты когда-нибудь видел, чтобы моя хозяйка скакала или лазила по деревьям? Проговорив это, корова загрустила, даже ее большие карие глаза стали печальными. Она подумала, а вдруг, когда она уходит на пастбище, ее хозяйка, ее ласковая и неторопливая Петровна от нечего делать скачет по двору, или, того хуже, забирается на черемуху возле летней кухни и там прыгает по веткам. Она-то, корова, этого не видела, но вдруг такое наблюдал почтенный пес Люкс и сейчас скажет об этом. Вот стыдобушка-то будет.

Но Люкс ее успокоил. Он открыл глаза, потому что успел чуть-чуть, самую малость вздремнуть, пока корова говорила, но он все равно все слышал – и поэтому сказал: — Твоя Петровна не должна, да и мои хозяева, и молодые, и дед с бабкой тоже. 

Но ведь кто-то всё-таки произошел! Я это слышал вот этими ушами, когда лежал на завалинке под школьным окном. За тем окном учится наш Андрюшка. Ты же знаешь нашего Андрея, он ходит уже в пятый класс. — Как не знать, — отозвалась корова. — Очень умный мальчик, недаром ему дали очки. По-моему, если бы он был глупый, очки носить ему никто бы не разрешил. — Да, это так, — подтвердил Люкс. Ему было приятно, что корова хорошо думает об Андрее, ведь он был самым младшим его хозяином. Первый хозяин — дед, второй — Андреев отец, а уж третий — пятиклассник Андрей, Люкс хотел все это объяснить корове.

 Приятно вот так, под вечер, поговорить с интересным собеседником. Но тут на поленницу дров вскочил петух Петя, захлопал отчаянно крыльями, вытянул шею и загорланил: — А к нам едет гость! Ты слышала, соседка? Корова пожевала губами и помотала головой. — Да, — сказал Люкс, — чуть не забыл тебе сказать. К нам едет гость. — Издалека! — радостно пропел петух. — Из самого города! Едет на все лето! 

На каникулы! — Ахти, батюшки! — забеспокоилась корова. — Уж не обезьяна ли? — Ну что ты, соседка, — весело захлопал петух крыльями. — За кого ты нас принимаешь! К нам едет, — и он гордо приосанился, — городской кот. — Городской? — удивилась корова. — Из города, — подтвердил Люкс, — За ним уехала бабка, и они вот-вот должны появиться. — Едут, едут! — защебетал из скворечника воробей. — Вон, я вижу, у сельмага пылит автобус. — Ну, я пойду, — заторопилась корова. — Хозяйка-то моя, Петровна-то, поди заждалась, — и корова затрусила мимо ограды домой. — Так ты заглядывай, не забывай! — гавкнул ей вослед Люкс. — Да уж зайду, зайду, — обернулась корова и рысью припустила домой. Она торопилась поскорей прошмыгнуть мимо соседнего двора, где жила не то чтобы злая, а просто глуповатая собака. 

Она лаяла день-деньской на всех прохожих, на ветер, на мотоциклы, которых много развелось в поселке, на воробьев, на ржавый таз, что висел на заборе, и даже на свою хозяйку. Могла она лаять и просто так — ни на кого. За это на улице ее называли Пустобрешкой, хотя, наверно, у нее было другое имя. В этот вечер Пустобрешка почему-то молчала, и корова спокойно пробежала мимо ее двора. А тут уже рядом был ее с Петровной двор, и корова радостно замычала…

 Бабка уезжала не надолго, всего на один день, и все-таки Люкс соскучился по ней, да и городского кота посмотреть хотелось. — Ну, что там? — спросил он у воробья. — Где сейчас автобус? — Да улетел воробей, улетел бабку встречать! — сообщил петух. — Но теперь автобус и я вижу! Петя успел перескочить с поленницы на самый высокий колышек ограды и оттуда наблюдал за автобусом. — Вон он бежит по переулку. Забирайся сюда, Люкс. 

Отсюда все видно. — Стар я лазить по заборам, — ответил пес. — Пойду-ка я лучше встречу бабку на улице. — Подъезжают!

 Подъезжают! — зачирикал, вернувшись к скворечнику, воробей. Он запыхался, был чем-то взволнован, быстренько юркнул в скворечник и уже оттуда спросил: — А он, кот этот, воробьев ест? — Не должен, все-таки городской, — успокоил Люкс, направляясь к калитке. — Ты подумай, воробей, — мы здесь хозяева, а он гость. Неудобно как-то гостю есть хозяев. Тогда и в гости никто не позовет… — За себя я не боюсь! — крикнул с колышка петух. — Но ты, воробей, держись первое время подальше. На самом деле и петух немного побаивался кота. 

Кто их знает, какие они, эти городские. Поселковых-то кошек сам Петя и три его курицы — Пеструшка, Хохлатка и Белушка — не боялись. В это время на улице фыркнул и остановился автобус. На крылечко выскочили Андрюша и его маленькая сестренка Галя. За ними с газетой в руках показался дед. Закудахтали в курятнике курицы, закукарекал с поленницы Петя, и под эти приветствия бабушка вышла из автобуса. Держала бабушка в руках сумку.

 И эта сумка сразу привлекла общее внимание. Люкс неуклюже попрыгал вокруг бабушки, повилял хвостом и стал принюхиваться к сумке. Дед, приподняв очки на лоб, чтобы лучше было видно, смотрел то на бабушку, то на сумку. Андрей, подбежав к бабушке, сразу же спросил: — Привезла? — Еле-еле довезла, — ответила бабушка. Галя ткнула пальцем в сумку, и оттуда раздался дикий вой. Люкс отскочил в сторону. Галя зажала ладошками уши. 

Петух Петя пустился наутек в родной курятник. Воробей забился в самый угол скворечника и подумал: "Все.… Пропала моя молодая жизнь!” А бабушка, направляясь к калитке, сказала: — Вот так он половину дороги орал. Намаялась я с ним, с гостем-то…