| После двух дней празднеств (которые прошли чинно-благородно-запланированно, без всяких там чудес), Сашка встал пораньше. Он включил телевизор, сделал звук погромче, потом пододвинул к серванту стул и достал с антресолей связку ключей. Папа всегда хранил все запасные ключи в одной связке. Саша выбрал длинный и толстый ключ, подошел к высокому сейфу в углу комнаты, всунул ключ и очень осторожно повернул. Дверца открылась без скрипа.
То, что находилось внутри сейфа, могло заворожить любого мальчишку. Даже тяжелый запах машинного масла, резкий пороховой и душистый кожаный — ввергали в трепет. Саша осторожно потрогал полированный металл. Пальцы коснулись рубчатой рукояти пистолета. Иногда у отца даже не было времени, чтобы заехать в отделение, и он, под блеск восторженных мальчишеских глаз, вооружался прямо в прихожей. Котомка тоже обнаружилась в сейфе. Саша взял только её и со вздохом закрыл дверцу.
— Проверить кое-что надо, — объяснил он лебеди, которая с тревогой наблюдала за мальчиком из корзины.
Он выскользнул из дома, не замеченный родителями.
— Как же она действует? — размышлял мальчик. — Нажимать куда надо, или просто случайно?
На улице было морозно, и Сашка пожалел, что не захватил варежки. Он решил проведать кота Баюна. Только теперь он не собирался слушать никаких сказок. Но дойти до Катинской горки он не успел: его кто-то схватил за шиворот. Сашка попытался вырваться — но не тут то было.
— Вот ты где, негодник, — произнес сочный бас.
Саша сумел повернуть голову и обомлел. Схвативший его мужик точно был из сказки. Во-первых — бородатый. Во-вторых — босой. В третьих — в красном потрепанном кафтане без пояса.
— Попался, супчик. Или голубчик? Где твои братья? — грозно спросил бородач.
— К-какие братья? -спросил Саша заикаясь.
— Не увиливай! Знаю я вашу породу! Ну да ладно, я вас всех поймаю! От меня не уйдете! — проревел мужик и погрозил неизвестно кому кулаком. А потом поволок Сашу по сугробам.
— Вы куда? Зачем? Вы кто? — пытался спрашивать мальчик.
— Вот ловкачи! — ревел мужик, не обращая внимания на вопросы. — Сапоги стащили! Кошель срезали! Всех поймаю и съем!
— Так вы что, людоед? — догадался Саша.
— Еще какой! — расхохотался бородач. — Ну вот и пришли.
Он втолкнул Сашку в какой-то сарай, закрыл дверь и ушел. Паренек вдруг обнаружил, что руки у него уже связаны за спиной.
«Когда успел?» — изумился Сашка.
Он поднялся. Свет проникал в помещение только через дырявую крышу. Саша попытался сделать шаг, запнулся, упал, снова поднялся.
— А вот и я! — людоед ввалился в дверь. Теперь он был не босой, а в старых, изрядно потрепанных сапогах. Зато кафтан он снял, а вместо него надел фартук — длинный, грязный, в подозрительных бурых потеках. Поставив Сашу на ноги, людоед поволок его куда-то в угол, что-то заскрипело, и мальчик почувствовал, как его руки, связанные за спиной, поднимаются все выше и выше.
«Дыба», — успел подумать он, пока боль в суставах не стала совсем нестерпимой. Огромным усилием воли он постарался не закричать.
— Когда папа узнает, что вы хотите сделать, он вас прикончит, — Саша говорил медленно, стараясь не сбиться в стон. Он понимал, что жалостью мучителя не проймешь, и пытался показать, что вовсе не боится.
— Ты что делаешь, гад?! — басом закричал Сашка, когда боль чуть не вывернула его наизнанку. — Папка узнает — он тебя на кубики покрошит и в мясорубку провернет!
— Что за мясорубка? — заинтересовался людоед.
Паренек понял, что надо «ловить момент».
— Механизм это такой, — сказал он задавленным шепотом.
— Чего? — не расслышал людоед.
— Веревку ослабишь — расскажу, — как можно тверже сказал Саша. В то же мгновение боль немного отпустила.
— Рассказывай, — потребовал мучитель.
— Механизм это такой, — медленно начал паренек. — Устройство, приспособление, штука такая с ручкой. Железная. Крепится она снизу. А зачем меня на дыбу?
— Чтобы, значит, твоими внутренностями мясо не запачкать, — немедленно отозвался людоед и тут же рявкнул:
— Не отвлекайся!
— Круг у нее впереди, металлический, а сверху горловина, а внутри что-то вроде винта, не знаю, как называется, а в кругу — дырки, — выигрывая время, Саша говорил как можно путанее.
«Хотя, зачем мне время? Никто не знает, что я здесь», — внезапно осознал Саша. Но жить хотелось очень сильно, поэтому он продолжал говорить:
— В горловину мясо кладется, начинаешь ручку вертеть, а спереди вроде как червячки вылезают, а все болтами закручивается и к столу на большом болте крепится, чтобы ручку вертеть удобней, а впереди — тазик...
В этот момент раздался страшный удар, и в полумрак сарая хлынул свет. Дверь, сорванная с петель, все еще летела к противоположной стене, когда Сашка увидел в проеме, что остался от двери, отца.
Саша рванулся и обнаружил, что руки его затекли до такой степени, что он не мог ими пошевелить. Отец оказался уже сбоку, одним легким движением отшвырнул сына к свету, а потом скользнул к людоеду. Саша только на мгновение увидел лицо отца.
Подобное выражение лица у родителя он уже видел. Это было года полтора назад, когда Сашка с ребятами играл на стройке. Потом, правда, пришла мама и попыталась позвать «дитё» домой, но Саша только смеялся и прятался от нее. Мама тогда ушла, зато через полчаса пришел папа, как-то очень быстро и ловко переловил всех «ребятёнков», выбрал нужного и повел домой. Дома, не раздеваясь, он провел «чадо» в спальню и указал рукой на кровать. На кровати лежал толстый офицерский ремень... Саша не любил это воспоминать... Но сегодня, увидев лицо отца, он понял, что у людоеда есть очень серьезные причины опасаться за собственное здоровье. Сегодня одним ремнем папа не обойдется...
Саша вывалился на улицу. Снаружи, в почтительном отдалении от сарая стояли мама и какая-то девчонка в старом Сашином пальто.
— Сашенька! — вскрикнула мама и ринулась к ребенку. Она обхватила сына, попыталась поднять его на руки, но не смогла, и тогда потащила его подальше от страшного места.
Папа, меж тем, разбирался с людоедом. Из сарая слышался лязг, грохот, невнятные выкрики, что-то разбилось, что-то развалилось.
— Что ты делаешь, гад!? — раздался рев людоеда. — Пусти! Больно же!
После этого выкрика все смолкло. Прошло немало времени, прежде чем появился папа.
— Все, — сказал он коротко, и сквозь щели сарая пахнул жирный тягучий дым, словно только и дожидался этого слова.
— Что у тебя с рукой? — спросила мама.
Папа отвернулся, присел, вытер руки снегом.
— Ничего, — бодро обернулся он к маме. — Так, испачкался.
— Кто с людоедом справился — тому ничего не страшно, — вдруг сказала девочка за спиной мамы.
— Это кто? — спросил Саша. — Царевна-лебедь или Серая Шейка?
— Это ты кто? — набросилась на сына мама. — Ушел, ничего не сказал. А если бы мы не успели вовремя?! Ты знаешь, что нам Маша тут рассказала!?
— Это — Маша? — тупо спросил Саша.
Девчонка скорчила рожицу и показала Сане язык.
— Повезло тебе, герой, — прогудел папа. — Ведь людоед — самое страшное, что может случиться. Даже если бы ты на Кощея попал — можно было бы живой и мертвой водой все исправить. А людоед бы съел — и воскрешать некого... Суму переметную давай сюда...
Сашка с удивлением осознал, что «рюкзак» все еще висит у него за спиной. Паренек с готовностью снял его и передал отцу.
— А мы утром просыпаемся — около кровати Маша стоит. Она нам рассказала, куда ты подался. Она тут свой человек, — говорил меж тем папа.
— Где это — «тут»? — спросил Саша.
— В сказке, — коротко ответил отец.
У Сашки поплыло перед глазами. Вообще-то он привык к тому, что взрослые все путают. Например, сначала взрослые убеждают малышей, что существуют Деды Морозы, людоеды, гномы. А детям потом, путем долгих проб и ошибок, на собственном опыте приходится убеждаться, что нечистой силы и аномальных явлений не существует. Сашины же родители приучили его чуть ли не с рождения не боятся бармалеев и упырей. До сего дня Сашка был твердо уверен, что их не существует! Что сказки — ложь! Что все это — выдумки!
— Маша родилась в сказке, — сказала мама. — И про тебя нам рассказала, и тропинку к людоеду показала...
У Саши внезапно засосало под ложечкой. Лебедь-Маша спасла ему жизнь уже дважды. Многовато за неделю...
— И где она будет спать? — спросил тогда Саша отца, хотя прекрасно знал ответ...
|
