Карколам побыстрее вскрыл новую банку краски, чтобы перебить запах жареного мяса. - Ну-с, приступим, - радостно сказал толстячок, смешивая краски в посудине, которую услужливо подал ему Карколам. Окончив смешивать, мастер поманил пальцем ученика: - Хорошо получилось, - удовлетворённо сказал он, рассматривая блестевшую на солнце краску. 

- Неси клоунов! Захватив целую охапку игрушек, Карколам вернулся к мастеру и бросил их на пол, словно поленья. - Ты что! - возмутился игрушечник. - Они для тебя должны быть как живые. - Будут сейчас! - кивнул Карколам, блеснув глазами, полными злости. Мастер принялся рисовать первому клоуну глаза и рот. И тут произошло чудо. 

Лишь только он краской, заколдованной Карколамом, навёл клоуну глаза, как они тотчас ожили и замигали. Клоун спрыгнул на пол и поклонился: - Я ваш покорный слуга. Что прикажете? От удивления игрушечник выронил кисть на пол. Клоун тотчас поднял её и протянул мастеру. - Спасите! - закричал тот и спрятался за спину Карколама. 

А клоун топал за ним, повторяя: - Я ваш слуга. Что прикажете? Перепуганный мастер убежал в другую комнату и заперся на ключ. Тогда Карколам зашептал ему через замочную скважину: - Ваше гениальное искусство оживило клоуна! - Что? Это другое дело! - Толстяк осторожно приоткрыл дверь, чтобы получше слышать льстивые слова, которые так и лились из Карколама. - Он ожил! Это сделало волшебство ваших гениальных рук! 

Есть ли в мире мастер искуснее вас? Такой гений не должен сам работать. Поручите работу кому-нибудь из слуг. - А я? - сказал клоун. - Вы забыли обо мне. О, как я несчастен! Мастер, широко раскрыв дверь, совершенно растроганный, со слезами на глазах прижал к себе клоуна. - Сегодня мы должны оживить их всех, - сказал Карколам. - То есть вы, - поправился он, увидев, как поднялись брови у мастера. - Давай попробуем, - согласился толстячок.

 Он поставил клоуна на землю, и тот бодро зашагал к чану с краской. - Какой умница! - умилился Карколам, хлопая в ладоши. - Постой, постой, - вдруг спохватился мастер. - Да как же он может оживить очередного клоуна, если... ты же сам говорил, что это мои гениальные руки. - Верно! - сразу нашёлся Карколам. - Вы уже оживили их, пока мастерили. Они уже живые, хотя пока не умеют ни говорить, ни смотреть. Не волнуйтесь, великий мастер, главное уже сделано. - Насчёт моей гениальности - это очень правильно сказано. Гению не пристало возиться с грязной работой. Приступай, любезный, высокопарно сказал мастер клоуну и взмахнул платочком.

 Работа закипела. Первый клоун старательно разрисовывал второго. Потом они рисовали следующих двух. Потом с кисточками уже стояли четверо. Значит, они могли сделать сразу четверых. Вскоре уже не хватало кисточек. Но и тут Карколам нашёл выход. Десятки клоунов рисовали себе подобных, макая в краску просто спички.

 Конечно, черты лица их не становились от этого тоньше. Но кто сказал, что у слуг должны быть тонкие черты лица? Толстяк потерял дар речи. Он раздулся, словно жаба, и лишь кивал головой, следя за движением кистей. Развалившись в кресле, он время от времени поглядывал на Карколама, ожидая от него новых похвал. 

Но теперь Карколам как в рот воды набрал. Дело было сделано. Больше чем три сотни клоунов ожидали его приказаний, широко раскрыв рты. Они теснились по углам, залезали на стулья, выглядывали из-за стола. Даже забрались под кресло мастера, который в испуге от такого нашествия сел в кресло с ногами. Сначала он пытался пересчитать клоунов, но вскоре окончательно сбился со счёта и оставил это занятие. Да и вообще, зачем гению считать?

 Гений не должен работать сам, с этим толстяк был согласен. И Карколам решил, что здесь ему уже делать нечего. Он построил клоунов и широко распахнул дверь на улицу. - Эй, постой! - всполошился толстяк. - Ты хочешь украсть их у меня? - О, великий, - поклонился ему Карколам. - Они понесут по всему свету рассказы о твоём искусстве. Если они останутся здесь, как же мир узнает, что в нём появился гений? - Валяй! - милостиво разрешил мастер. 

И клоуны затопали ножками, переваливаясь через порог. Они вышли все, и Карколам уже притворял дверь, как вдруг о чём-то вспомнил и поманил одного из последних клоунов. - Здесь твой хозяин! - шепнул ему колдун. - Возвращайся! Бедняга мастер оглядел свою совершенно пустую комнату. Но тут в щёлочку двери протиснулся клоун. - Я твой слуга. Приказывай! - сказал он и поклонился. Мастер поднял клоуна к себе в кресло и залился слезами.