Педриньо напомнил Аладдину про состязание: — Приходи с лампой, да почисть ее хорошенько песком, понял?… Эмилия переходила из рук в руки. Никогда еще ее столько не ласкали и не целовали. Прощаясь с Мальчиком с Пальчик, она шепнула ему на ухо: — Ты еще как-нибудь сбеги из сказки и тогда приходи к нам насовсем, ладно? Когда все ушли, дом показался Носишке таким пустым…

 В комнате она осталась только с братом и куклой. На дворе виднелась одна лишь корова, мирно жевавшая свою солому, да еще Рабико, чавкая, доедал корень маниоки… Брат и сестра обменялись впечатлениями. — Мне больше всех понравилась Белоснежка, — сказала девочка. — Она такая добрая и такая хорошенькая! Такая снежно-белая! 

Словно она сделана из молока кокосового ореха… — А мне так очень понравился Кот в Сапогах, — сказал Педриньо. — А вот Аладдин, по-моему, немножко задается. Думает, что уж лучше его лампы нет ничего на свете. 

В это время Эмилия, которая почему-то пошла прогуляться под стол, испустила громкий крик. — Посмотрите, что я нашла: волшебную палочку! Золушка второпях забыла ее, и теперь она моя! Слышите, моя! Я целыми днями буду играть в превращения! И, вертя в руках драгоценную находку, Эмилия принялась строить планы приключений, еще более необычайных, чем те, о которых рассказывается в сказках. Глаза Эмилии метали искры: ее самой большой мечтой в жизни было завладеть волшебной палочкой, чтобы играть в превращения. 

И, вся дрожа от восторга, Эмилия выбежала в сад — «превращать все, что попадется по дороге», как она крикнула на бегу Носишке. — Вот удача, вот удача! — громко раздавался по саду ее скрипучий голосок. В этот день Эмилия не пришла к ужину: она провела весь вечер, превращая одни вещи в другие и перепревращая назад. «Повернись, перевернись, чем желаю, обернись», — пела Эмилия, взмахивая волшебной палочкой, и та вещь, до которой Эмилия дотрагивалась, действительно превращалась в то, во что она хотела.

 Даже графа, недавно только принявшего прежний вид, она превратила в юного крокодила-жакаре, но сразу же поспешила перепревратить обратно, потому что юноша уже открывал огромную розовую пасть, чтобы съесть саму волшебницу. Впрочем, все, что Эмилия превращала, она потом перепревращала назад и оставляла как было… Следующий день также начался в вихре превращений. Только и слышалось: «Повернись, перевернись, чем желаю, обернись», — то справа, то слева, то сверху, то снизу. Даже гордый Педриньо, не умевший ни к кому подлаживаться, старался во всем угодить Эмилии, говорил с ней необычно ласково и был заботлив свыше всякой меры: он словно боялся Эмилии — превратит еще во что-нибудь… 

Одним словом, Эмилия чувствовала себя всесильной. «Пусть мне пришлют хоть ягуара, — говорила она, — я сделаю всего один взмах и превращу его во что хочу — в муху, в бабочку, в сладкую булку». Но всякое счастье когда-нибудь кончается… 

Граф, который всегда все знал, раскрыл Эмилии тайну: волшебная сила всех волшебных палочек не вечная, каждая из них действительна лишь на определенное число превращений, в большинстве случаев на сто. После ста взмахов она сама превращается — и превращается в обыкновенную палку. Узнав об этом, Эмилия чуть не заплакала от отчаяния. Играя в «повернись-обернись», она растратила уже почти всю силу палочки — и как глупо, милые мои, как глупо! — превращая даже камешки, щепки, мух — стыдно вспомнить!… 

По мнению графа, который был очень силен в математике, особенно после того, как полежал на полке между «Алгеброй» и «Арифметикой», палки могло хватить превращений на тридцать, не больше! Иными словами, Эмилия истратила семьдесят превращений на всякие глупости. Теперь ей придется расходовать остающиеся как можно более экономно. 

И Эмилия, тяжко вздыхая, достала свою заветную корзинку, где хранила любимые вещи, и спрятала туда волшебную палочку почти на последнем издыхании…

 Было около пяти часов, и Эмилия вместе с Носишкой и Педриньо отдыхала в тени под деревом, как вдруг… — Что это там? — спросил Педриньо, показывая пальцем на тропинку, ведущую к их дому. — Кажется, это соседские ребята? Да, действительно, это были соседские ребята, целая толпа мальчишек, которые приближались к Домику Желтого Дятла, и почемуто приближались бегом и громко крича. — Я все понимаю! — вскрикнула Эмилия. — Они узнали про мою волшебную палочку и хотят напасть на нас… В одно из превращений она превратила майского жука в мальчика и в суматохе позабыла перепревратить его обратно, и, конечно же, он убежал и разболтал всем в округе про волшебную палочку. Ребята, естественно, пришли в раж и явились толпой отнимать ее. Что делать? Сопротивление было бесполезно — силы противника составляли человек двадцать. Выход был один: превратить противников во что-нибудь. 

Но, чтобы превратить двадцать мальчишек, надо было истратить двадцать взмахов; значит, из тридцати превращений останется десять… — Не хочу! — взревела Эмилия. — Не хочу тратить почти весь запас моих превращений на этих гадких мальчишек… — Ах, не хочешь? — сказал Педриньо. — Тебе же хуже! Они отнимут палочку, и ты будешь равна нулю. Эмилия в страшном огорчении поняла, что придется уступить. Но и тут она нашла способ сэкономить хотя бы один взмах. — Ну, так вот: я превращу девятнадцать мальчишек. 

А одного ты положишь на лопатки. Или, может, с двумя справишься? Педриньо заявил, что справится. Пусть она превращает восемнадцать. Мальчишки были уже близко. Даже можно было расслышать выкрики вроде: «Волшебная палочка моя!», «Нет, моя!» или «Кто отобьет, тому и достанется!» — это был голос большинства. — А во что превращать? — спросила Эмилия. — В мух, — предложил Педриньо. — В книги! — пришло в голову графу, который очень любил читать. 

Но Эмилия была натура практичная и потому решила превратить мальчишек в полезные предметы: например, в перочинный ножик (конечно, из самых лучших — со штопором, отверткой и пилочкой для ногтей), в стерильный бинтик, в ножницы и в другие вещи, в каких нуждаешься каждый день. Впереди шел самый рослый мальчик — Жукинья, сын сеньора Аполинарио да Сильва; их домик был неподалеку от Домика Желтого Дятла. 

Лавина остановилась. Жукинья вышел вперед и сказал: — Мы знаем, что у вас есть волшебная палочка. Если вы ее отдадите добром, все будет тихо-мирно. А не отдадите добром — отнимем силой! И вообще будем драться… Эмилия отвечала на этот дерзкий вызов следующим образом: — Палка тут! Возьмите, если можете… Я вас всех превращу в мерзких жаб… 

Угроза смутила было мальчишек, но так как осторожность вообще мальчишкам несвойственна, то самый отчаянный из вражьего войска шагнул вперед и протянул руку, чтоб вырвать палочку у Эмилии. 

Но она быстро-быстро пропела: «Повернись-перевернись…» — и превратила дерзкого в перочинный ножик. Второго она так же резво превратила в стерильный бинтик. Еще взмах — и третий превратился в ножницы… А Педриньо пока боролся с двумя противниками одновременно… Соседские мальчишки потерпели поражение. Вместо них на траве теперь лежало девятнадцать полезных предметов. Почему девятнадцать? Да потому, что Эмилия в азарте нечаянно превратила также одного из тех двух, с которыми боролся Педриньо. — Ура! Ура! — кричала маленькая победительница, собирая драгоценные трофеи. Только один из нападавших уцелел — Жукинья, но был взят в плен Педриньо, который держал его крепко и приговаривал: — Будешь знать Орден Желтого Дятла! Победа была полная. Эмилия посчитала остающиеся взмахи: одиннадцать. Замечательно! Одиннадцатью взмахами каких еще можно натворить чудес! А граф?

 В пылу битвы о нем совершенно забыли. — Что с графом? — переполошилась Эмилия. Графа нашли на земле. 

Он стонал. — Что случилось, граф? Почему вы так стонете? — Я ранен, — отвечал ученый слабым голосом. — Я, кажется, сломал ногу… Эмилия подняла графа. Он упал снова. Педриньо осмотрел его. — Да, сломал левую ногу, бедный. Но если есть волшебная палочка, то сломанная нога— дело поправимое. Один маленький взмашек — и сломанная нога превращается в новую… — Эмилия, скорей! — закричал Педриньо. — Преврати сломанную ногу графа в здоровую. — Ну, вот еще! — фыркнула жадная кукла. — Буду я на него тратить почти что последний взмах! Положи ему ногу меж двух досочек и забинтуй -вот увидишь, скоро заживет. 

И, сколько Педриньо ни настаивал, упрямое создание стояло на своем. — Правильно говорит тетушка Настасия, что у тебя нет сердца, — с досадой сказал Педриньо. — Сердце у меня, между прочим, есть, — дерзко отвечала Эмилия, -но и голова на плечах тоже есть. Нога у графа скоро заживет, а если не заживет, тетушка Настасия сделает новую, — так почему же я должна тратить целый взмах? Нет, и нет, и нет. — Ты что же, не любишь графа? — Люблю, даже очень, но… а если бы у меня не было палочки? Нельзя же все трудности разрешать при помощи волшебства… Не было возможности ее переубедить. Педриньо взял две щепочки, обстругал перочинным ножиком, положил между ними ногу графа и забинтовал стерильным бинтом. 

А что делать с пленником?

 Отпустить сразу домой опасно — будут осложнения со стороны родителей. Сеньор да Сильва пожалуется бабушке, и… Надо задержать его подольше. Но как? — Вот что, — сказал Педриньо: — пустить мы тебя не пустим, пока ты не поклянешься, что ничего не расскажешь папе и маме. — Клянусь! — сказал Жукинья. — Тогда давай с нами играть. Согласен? Спрашивать мальчишку, хочет ли он играть, — это все равно, что спрашивать кота, хочет ли он молока. Побежденный с радостью согласился и ушел домой только вечером. Провожал его почти весь Орден Желтого Дятла, кроме графа, у которого очень болела нога. — До свиданья, Жукинья, приходи почаще! — А можно привести мою сестру Кандоку? — Обязательно приводи!

 Так мирно кончился второй «превращательный день». Однако на третий Эмилию ждали осложнения: сосед, отец вчерашнего пленника, все же выведал тайну у сына — видно, уж очень пристал, взрослые это умеют. И, конечно, папы и мамы девятнадцати мальчишек с раннего утра собрались вместе и подняли крик. — Пусть она вернет нам наших детей, или мы ее выгоним из нашей местности! — Ужасное положение, — сказала Эмилия и поморщилась: — мальчишек девятнадцать, а взмахов осталось одиннадцать…

 Да-а… Но вскоре кукла улыбнулась. Кажется, она нашла выход. Надо разложить на земле девятнадцать предметов один за другим.

 Десять превратить обратно в мальчишек, а по остальным махнуть палочкой разом — р-р-р-р-р!… — Созывайте родителей, я готова! — сказала Эмилия. 

Операция с единым взмахом удалась на славу. Девятнадцать мальчишек бросились в объятия своих родителей, а волшебная палочка, исчерпавшая свою силу, была положена на почетное место среди прочих удивительных предметов, которые Эмилия собирала для своего домашнего музея.