| Носишка даже рот раскрыла от восторга.
— Но как же он выглядит? — спросила она, сгорая от любопытства.
— Почем же я знаю, как он выглядит, если он невидимка! Голос такой мальчиковый. Говорит, что рост, как у меня, и столько лет, как мне. Поет петухом.
— Чудеса! — покачала головой Носишка, рассматривая карту, расстеленную на земле. — Эмилия, иди-ка сюда, погляди…
Кукла, игравшая с графом в прятки, вскинула голову и быстро застучала каблучками — тук-тук-тук… Посмотрела на карту, высказала свои критические замечания и, увидев изображение свинарника Рабико, вскричала:
— Граф, идите сюда, посмотрите-ка! — и, так как граф не сразу откликнулся, побежала за ним и ткнула его в карту так неосторожно, что граф— ский нос прорвал какое-то море.
Ну, карту смотрели-смотрели, учили-учили, и наконец Педриньо сказал, что довольно — пора готовиться к отъезду.
— Надо все решить сегодня, потому что завтра утром едем. Вопервых, давайте решим, кто поедет, а кто останется дома.
— По-моему, можно ехать всем, кроме Рабико, — сказала Носишка. -Маркиз очень плохо воспитан. Поедет Эмилия, поедет Представь Себе, поедет граф…
— Представь Себе не поедет! — вскинулась Эмилия. — Какая польза от такого уродца? А граф — пускай, он мне будет нужен. Хотя все пожалели деревянного человечка, но с Эмилией лучше было не связываться. Решили — едет граф.
— А вещи? — вспомнила Носишка. — Взять что-нибудь из одежды или не надо?
— Я думаю, не надо, — сказал Педриньо. — Мальчик-невидимка, видимо, человек бывалый: он всегда сумеет добыть то, что нам понадобится. Решили вещей не брать.
— Ну, вот и хорошо, — сказал Педриньо. — Тогда пойдемте спать, а то завтра вставать очень рано.
Донну Бенту удивило, что дети так покорно, раньше положенного часа, отправились спать, и она сказала тетушке Настасии:
— Завтра нас ждет какой-нибудь сюрприз!…
Но Эмилия не ложилась. У куклы было свое особое мнение обо всем, и она всегда привыкла поступать не так, как другие. Поэтому она решила вещи взять и провела остаток вечера, складывая свои вещички в маленькую корзинку, подарок донны Бенты. Положила перо попугая, половинку сломанных ножниц, знаменитую булавку с голубкой и другие пожитки.
— Всякому свое мило, — повторяла она, стоя подбоченившись посреди комнаты, любимую поговорку тетушки Настасии. И, видя, что ничего не забыла, попробовала закрыть корзинку… Как бы не так! Слишком много напихала…
— Гра-аф! — позвала Эмилия. — Идите сюда, помогите сдавить эту пакость!
Бедный де Кукурузо, кряхтя, вышел из своего угла.
— Сядьте на корзинку и давите, пока не лопнете… — любезно попросила Эмилия. К счастью для графа, к таким крайностям прибегать не пришлось. Корзинка, видно, сжалилась над бедным мудрецом… и закрылась.
| 
