Придумал, — кричит Лёшка, — придумал!— Что придумал? — спрашивают у него.— Как что?! Дело! Думаю, доброе.— Выкладывай, — говорит Мишка.— Ну-ка, ну-ка, — говорят Нина и Вика.— Послушаем, — говорит Митька.— Дело такое: видали, как тётя Поля, нянечка, мучается, в целых шести классах полы моет?— Видали, — говорят.— Так что ж, мы безрукие?

 Сами за собой вымыть не можем? Сами намусорим, натопчем, свинюшник разведём, а тётя Поля убирает.— Что ж, мы одни? — говорит Мишка. — Весь класс мусорит, а мы за ними убирай.— За Лисогонова, значит, убирать прикажешь? — возмущается Митька.— Да, да, за весь класс! 

Да, и за Лисогонова тоже! 

Дело не в том, за кого, а в том, кому помогаем, — говорит Лёшка, — а потом другая звёздочка, а после третья, четвёртая.

 Это вроде как бы почин. Мы вроде бы, значит, починатели.— Зачинатели, — поправляет Вика.— Пускай зачинатели.— А как они узнают, что мы мыли? — спрашивает Нина.— Как это как? — удивляется Лёшка. — Сами скажем. Бросим клич!— Эх ты! — говорит Нина. — Ничего ты не понимаешь! Какое же это доброе дело, если про него на всех углах трезвонить. Мы всё сделаем и никому не скажем!— Здорово! — говорит Митька. — Правильно. 

Так ещё и лучше. 

Пусть она нас украсит.— Кто?— Наша скромность.— Пусть, — согласились все и поглядели друг на друга с нескрываемым уважением.Правда, Мишка Хитров немного сомневался.— Подумаешь, — говорит, — великое дело — полы вымыть. Вот если бы придумать что-нибудь такое, чтобы ого-го! Чтобы — во! Чтобы, знаете, ах!— Вот и придумай, — обиделся Лёшка, — что ж ты не придумываешь?Но Мишка зря беспокоился. 

Уже минут через пятнадцать после того как они взяли у растроганной тёти Поли швабры, тряпки и вёдра с тёплой водой и приступили к мытью, он понял, что беспокоился абсолютно зря.Может, это было и не совсем «ого-го!» и «ах!», но и пустяковым делом мытьё полов никак не назовёшь.Парты двигать — раз! За горячей водой в котельную бегать — два! 

А этаж-то четвёртый! А воды-то уходит прорва! Выносить грязную воду — три!Но, конечно, тяжелее всего было само мытьё.

Ребята даже представить себе не могли, сколько мусору скапливается в классе.— Это надо же умудриться так насвинячить, — ворчал Мишка, гоняя тряпкой, намотанной на швабру, лужу.— Будто нарочно! Никогда бы не подумал! — удивляется Митька.— Варвары! Троглодиты! Самоеды! — ругалась Вика папиными словами.— Теперь если увижу, кто мусорит, не знаю, что с ним сделаю, — грозился Лёшка.— А ты под своей партой погляди, — сказала Нина.— Да-а, все мы, оказывается, хороши!На том и порешили.

А труднее всего было загнать воду назад в вёдра.Тут уж швабра не помогала! И на коленки не станешь — мокро. А поясница уже через пять минут начинает трещать, просто немеет вся от напряжения.И мыть пришлось не один раз, а три. 

После первого раза только грязь размазали. Вот каким непростым делом оказалось простое дело — мытьё полов.Но до чего же приятно было сидеть потом на учительском столе, болтать ногами, вдыхать свежий запах только что вымытого пола и любоваться делом рук своих!* * *

* * *А на следующий день, перед началом второго урока Таисия Петровна сказала:— От имени всего класса я хочу поблагодарить звёздочку «Светлячков» за то, что все мы сидим в чистом, опрятном классе. «Светлячки», ребята, вчера сделали доброе дело, помогли тёте Поле и позаботились о всех нас — убрали класс и даже вымыли полы.

 Предлагаю поставить им в таблицу соревнования десять очков.— Кто наболтал?! — сердито шепчет Лёшка.— Подумаешь, делов-то, пол вымыть! — говорит Лисогонов и бросает демонстративно смятую промокашку на пол.— А ну подними! — тихо говорит Мишка и встаёт.— Подними, хуже будет, — говорит Вика.— Помни про аперхук, — шепчет Митька.— Тихо, ребята. Гоша, конечно, пошутил. Ты пошутил, Гоша?— Пошутил, — мрачно говорит Лисогонов и поднимает промокашку. — Я пошутил, а они не понимают моего чувства юмора.

 Даже смешно!— Вот и хорошо, — говорит Таисия Петровна, — пошутили и хватит. Приступим к уроку.

С тех пор второй «а» убирает класс самостоятельно.