В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси!
Лещи, окуни, ерши - все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода
той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку, да чуть не затопился, а
красные девки гуляли по берегу, да все порассыпались. Экая щука родилась
зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день, то на вершок
прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней
полавливать: издали увидит леща, да и хвать его зубами - леща как не бывало,
только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой.
Экая оказия случилась в Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходит: щука
всех приест, прикорнает[[1 - Погубит, изведет.]]. Собралась вся мелкая рыбица, и
стали думу думать, как перевести щуку зубастую да такую торовастую. На совет
пришел и Ерш Ершович и так наскоро взголцыл[[2 - Го'лчить - говорить,
кричать.]]: "Полноте думу думать да голову ломать, полноте мозг портить; а вот
послушайте, что я буду баять. Тошно нам всем тепере в Шексне; щука зубастая
проходу не дает, всякую рыбу на зуб берет! Не житье нам в Шексне, переберемтесь-
ка лучше в мелкие речки жить - в Сизму, Коному да Славенку; там нас никто не
тронет, и будем жить припеваючи да деток наживаючи".
И поднялись все ерши, лещи, окуни из Шексны в мелкие речки Сизму, Коному да
Славенку. По дороге, как шли, хитрый рыбарь многих из ихней братьи изловил на
удочку и сварил забубенную ушицу, да тем, кажись, и заговелся. С тех пор в
Шексне совсем мало стало мелкой рыбицы. Закинет рыбарь удочку в воду, да ничего
не вытащит; когда-некогда попадется стерлядка, да тем и ловле шабаш! Вот вам и
вся байка о щуке зубастой да такой торовастой. Много наделала плутовка хлопот в
Шексне, да после и сама несдобровала; как не стало мелкой рыбицы, пошла хватать
червячков и попалась сама на крючок. Рыбарь сварил уху, хлебал да хвалил: такая
была жирная! Я там был, вместе уху хлебал, по усу текло, в рот не попало.