Как ветер стал душистым и как он нарушил своё слово. Зелёная шляпа Зай и Чишка летели впереди, следом за ними нёсся попутный ветер. Он мчался, почти не касаясь земли, не вороша пыль, не задирая вывески, не задевая афиш. - Какой сегодня приятный ветерок! - Какой он ласковый! - Какой он тёплый! - Просто прелесть! Так говорили друг другу проходившие по улице люди, и от их слов ветру хотелось быть ещё теплее, ещё ласковей и нежнее. Настроение у всех троих было замечательное. От наплыва чувств ветер засвистел весёлую песенку, а Чишка перевернулся в воздухе и полетел вверх тормашками. - Свистунов на мороз! - сказал Зай Подуйке Порывычу. - А ты, Чишка, перевернись и лети как полагается. Ты ведь не в цирке. Ветер перестал свистеть, а Чишка молча перевернулся и всю остальную дорогу летел вниз тормашками. Возле парфюмерного магазина ветер внезапно остановился. - Уважаемые зайчики, подождите меня, пожалуйста, минутку - я сейчас... Зай и Чишка остановились, а ветер проскользнул с какой-то гражданкой в помещение. Через несколько минут он выпорхнул обратно. Теперь его было не узнать. Ещё бы. В парфюмерном магазине Подуйка Порывыч за несколько минут из обыкновенного попутного ветра превратился в благоухающий. Он порхал на цыпочках от Зая к Чишке и от Чишки к Заю. И какими духами только от него не пахло. И сиренью, и ландышем, и жасмином, и розами! - Ну вот, - сказал он, - теперь я душистый! Ах, как я люблю быть душистым! И Подуйка Порывыч задышал в лицо прохожим сиренью, ландышем, розами и жасмином. - Вы слышите, как пахнет цветами? - говорили прохожие. - Настоящая весна! - Ах, как хорошо сегодня на улице! И все оборачивались вслед солнечным зайчикам и ветру и с наслаждением втягивали в себя позабытые с прошлого года запахи цветов. Однако квартала через три запахи выдохлись, ветер перестал благоухать, как будто бы он и не душился. Прохожие перестали обращать на него внимание. - Безобразие! - рассердился ветер... - Не успел сделать несколько шагов, как всё выветрилось... Конечно, если бы я надушился настоящей сиренью, настоящим лесным ландышем или диким жасмином, я бы благоухал целый день! Сказав это, ветер совершенно вышел из себя, завертелся на месте, поднял с асфальта мусор, треснул об стену какой-то вывеской, оторвал кусочек афиши и в довершение всего сдул с одного молодого человека шляпу. Шляпа была ярко-зелёная с широкими полями. Подуйка Порывыч сорвал её, покатил, как обруч, по тротуару, с тротуара на дорогу - прямо под колёса автомобиля. - Вы меня извините, уважаемый Подуйка Порывыч, - сказал Зай, останавливаясь и разгораясь от возмущения, - но это просто никуда не годится: срывать свою злость из-за каких-то духов на прохожих. Зай помолчал немного и, ничего больше не сказав, поскакал дальше.