| Солнце клонилось к закату. Там, где тени деревьев ложились на озеро, золото меркло, вода казалась бездонной и чёрной.
— Видишь дом? Там переночуем, — сказала Елена.
На песчаном откосе стоял крепкий дом, срубленный из могучих, грубо отёсанных брёвен. Окна небольшие, низкие, возле самой земли. Прочное крыльцо, к нему вели высокие ступени.
Ладья глубоко врезалась в мелкий песок. Алёшка перепрыгнул на берег, подобрал несколько блестящих слитков. Золото, золото!
Но Елена только равнодушно повела плечиком и пошла вверх по косогору.
Алёшка с сожалением бросил тяжёлые слитки на посверкивающий песок, заторопился вслед за ней.
Возле дома, на сырой от вечерней росы дорожке виднелись большие, широкие следы. Сразу видно — чья-то лапа, да ещё когтистая.
— Медведи же, — не оглядываясь, сказала Елена, приподняв одной рукой тунику и поднимаясь по высоким ступеням. — Здесь Медвежье царство. Раскапывают золотые жилы. Наберут слитков, поиграют с ними и бросят. На что они им?
«Медведи! Прямо вокруг дома ходят», — с опаской подумал Алёшка.
В доме было сыро, пахло чем-то незнакомым, лесным. Елена отворила низкое оконце, пустила в дом свежую прохладу и вечерние лучи солнца.
Посреди комнаты стоял стол, сколоченный из широких крепких досок. У стены две большие кровати, укрытые темнотой. Последние лучи солнца плоско лежали на столе. Светились алым спелая малина в корзине, каравай хлеба, глиняный кувшинчик с мёдом.
— Смотри, ложка! — засмеялась Елена. — Деревянная, треснутая. Выворотень все ложки, вилки собрал по всем берегам, а эту не взял. Старая потому что. Не взял, видно, побрезговал.
Елена зачерпнула мёд из кувшинчика. Золотые тягучие слёзы потекли с ложки. Елена слизнула их острым розовым языком.
— Ешь с хлебом, — девочка протянула Алёшке липкую деревянную ложку.
Алёшка набрал мёда из кувшинчика. До чего вкусно!
— Дай, дай ложку! — нетерпеливо сказала Елена.
Они ели мёд одной ложкой, облизывали и передавали друг другу. И от этого Елена сразу стала какой-то близкой, даже родной. Отламывали от каравая куски свежего хлеба.
— Не могу, пить хочу, умираю, — простонала Елена. — Там, в углу, на гвозде ковшик. Сходи, принеси воды.
Алёшка взял деревянный ковшик и спустился к озеру. Солнце закатилось, на небо выплыла круглая, важная луна.
Сразу у берега начиналась глубина. На самом дне медленно ходили большие рыбы, в лунном свете поблёскивая золотой чешуёй.
«И рыбы золотые», — удивился Алёшка.
Он зачерпнул воды, но в это время кто-то огромный, косматый перебежал дорогу позади него, завернул за угол дома и скрылся в темноте.
Алёшка, расплёскивая воду, взбежал на крыльцо, толкнул дверь.
— Елен, Елен!.. — задыхаясь, проговорил он, страх перехватил дыхание. — Там…
— Я же тебе говорила — Медвежье царство! — Елена маленькой твёрдой рукой взяла ковшик. — Пойдём вместе!
Только они спустились со ступеней, из-за чёрного, словно обугленного дуба вылетел Выворотень, нелепо раскинув широкие рукава.
— Вот какая вышла история! — захлёбываясь от смеха, еле выговорил Выворотень. — Собрал все шапки и шапочки! Даже у эльфов и гномов колпачки отнял. Хорошо это или плохо? А мне всё равно…
В тот же миг сверху посыпались всевозможные шапки, шляпы, колпаки. Они усеяли берег, некоторые упали в озеро. Круглая шляпа, медленно покачиваясь, поплыла в темноту.
— Хорошо это или плохо? — улетая, прохихикал Выворотень.
— А вот это нам пригодится! — Елена нагнулась и подняла с травы старенький колпачок с потрёпанной кисточкой. — Давно его искала. Не знала только, кто его прячет. Это же колпачок-невидимка. Наконец-то!
Колпачок как-то незаметно исчез в складках её белой туники.
Елена зачерпнула воды, жадно припала к ковшику. Вода струйкой сбежала по её круглому подбородку.
Потом, что-то напевая, побежала вверх по ступеням, размахивая ковшиком.
— Я медведя видел, — поёжился Алёшка, плотно закрывая тяжёлую дверь. — Может, мы их еду съели? Мёд, малина — самая медвежья еда.
— Запереться бы на ночь, — нахмурилась Елена. — Да вот Выворотень, дурак такой, все ключи своровал. Ну, ничего…
Она заткнула в дверную ручку крепкую палку. Потом провела рукой перед лицом Алёшки, словно разрезая какие-то невидимые нити. И ночная темнота, косматые тени, лесные твари, всё отступило от дома в глубь леса и исчезло. Алёшке стало тепло, уютно, и он подумал, как всё хорошо, только вот спать хочется.
— Спи, спи, — послышался певучий голос Елены.
Алёшка нашарил в темноте широкую кровать. Подушка была набита хрустящими пахучими травами. Его охватил сладкий, непреодолимый сон.
|
