Одно было несомненно: речь шла о чем-то бесконечно скучном, ведь все скучное обычно спихивали мне, самому молодому в редакции. 

В Архитекторию я приехал в отвратительном настроении, но едва ступил на перрон и увидел здание вокзала, на душе у меня повеселело: сколько я ни колесил по свету с блокнотом бродяги — журналиста, такой современной и изобретательной постройкой я любовался впервые. Но это было только начало. Я вышел на привокзальную площадь и глазам своим не поверил. «Мираж, — подумал я. — Неужели у меня галлюцинации?» Я видел не просто город, а город-сон, город-мечту. Эти величественные здания, памятники, граничащие с небом купола! 

Я попал в сказку, подобную «Тысяче и одной ночи». Однако ноги мои ступали по земле, и вокруг высились стены реальных зданий. Передо мной был фантастический город, существующий на самом деле. А я боялся чего-то бесконечно скучного! Да отсюда можно такой репортаж настрочить — пальчики оближешь! Я шел по улицам Архитектории, с наслаждением любуясь всей этой красотой, и в голове у меня звучали фразы из моей будущей корреспонденции: Город мечты. Триумф совершенства, царство гармонии!.. Чудо Архитектории. Единственное место на земле, где образцы классического зодчества блестяще сочетаются с самыми смелыми современными образцами!.. Когда смотришь на этот неповторимый город, душа впитывает в себя историю, искусство, красоту и, выпрыгнув наружу, скачет по улицам, точно мяч, обезумевший от радости… Я не сомневался, что напишу сногсшибательную статью.

 Я был первым журналистом, приехавшим в Архитекторию. Номера газеты с моим репортажем раскупят за несколько минут, и уж теперь-то главный редактор наверняка увеличит мне жалованье. Завороженный, я ходил по городу, пока не вспомнил о Конгрессе главных архитекторов, который должен был вот — вот начаться. 

Остановив одного из прохожих, я спросил, как пройти во Дворец конгрессов. Прохожий любезно показал мне дорогу и поинтересовался: — Прошу прощения, вы, должно быть, приезжий? — Да, я впервые в этих краях. Что за удивительный город! Я объехал полмира, но никогда не думал, что на свете существует подобное чудо. Похоже, он принял мои слова за розыгрыш, — иначе зачем ему было смотреть на меня с таким подозрением! — Я говорю правду. Удивительный город! — А по-моему, так себе городишко, — буркнул он с брезгливой гримасой.

Водкой от него не пахло. Неужели я наткнулся на психа? Впрочем, у меня не было времени разбираться, и я поспешил на конгресс.

 Войдя в зал заседаний, я остолбенел: это был интерьер в форме головы, и участники конгресса должны были ощущать себя в нем не иначе как мозгом. Гениальное архитектурное решение, которое не могло не стимулировать в каждом из делегатов чувства ответственности и заинтересованности в успешной работе конгресса! Конгресс уже начался. В зале собрались самые известные зодчие города — молодые и в летах, мужчины и женщины. 

Когда я вошел, на трибуне была женщина. — Как вы знаете, — говорила она, — архитектурное лицо города во многом определяется тем, насколько он привязан к местности. Так вот, уважаемые коллеги, мне кажется, что профиль гор, окружающих Архитекторию, довольно непривлекателен. Если же горы смоделировать, они будут прекрасно сочетаться с городом. К этому и сводится мое предложение. Я немедленно сделал пометку в блокноте: «Сенсация!

 Женщина — архитектор призывает изменить окрестности Архитектории. Совершенный город должна окружать совершенная природа». Однако, к моему удивлению, в ответ на ее призыв не раздалось ни одного хлопка.

 Председатель, дремавший, пока она выступала, не без труда стряхнул с себя сонливость и сказал: — Благодарю коллегу за предложенную идейку. Идейку? Да ведь это была грандиозная идея! Скорее всего, председатель чего-то недопонял или недослышал. 

Впрочем, столь же холодно встретили выступление молодого архитектора, предложившего наладить производство «архитектурных очков», которые позволяли бы видеть постройки одного только стиля. — Надев красные очки, можно будет видеть исключительно постройки в стиле эпохи Возрождения, в синих очках — современные здания и т. д. 

Таким образом, каждый житель Архитектории получит возможность смотреть лишь на то, что ему по душе. Еще одна гениальная идея! Но председатель проворчал: — Подумаем… Правда, если говорить откровенно, банальное предложение. Я все больше удивлялся. До чего странный конгресс! Как журналисту мне довелось сидеть на стольких форумах, где люди хлопали в ответ на любую галиматью, хлопали, отбивая ладони; здесь же высказывались идеи одна гениальнее другой, но все молчали, никто не аплодировал, а некоторые откровенно зевали. 

Что они, оглохли? Или у них нет воображения? Я вспомнил недавнего прохожего и его слова: «…так себе городишко». Неужели все они тут получили солнечный удар? Сонный от скуки председатель пробубнил фамилию следующего оратора: — Профессор Паллади. На трибуну поднялся старичок со стопкой бумаги в руке. 

Это был первый главный архитектор города, следовательно — лучший зодчий Архитектории. Человек, судя по всему, робкий и скромный, он говорил тихим тоненьким голосом. — Уважаемые коллеги, — начал он. — Я разочарован работой нашего конгресса. Раздававшаяся здесь критика поверхностна и не нова…

 Наконец нашелся человек, для которого справедливость прежде всего. И какой человек — первый главный архитектор! Сейчас с высоты своего авторитета он разделает под орех собратьев, позволивших себе пренебрежительно отнестись к таким интересным предложениям…

 Я сжал в руке карандаш и приготовился записывать. — Должен сказать, положа руку на сердце, («…что вы слишком самонадеянны» — вот что он им скажет и будет совершенно прав…) что при строительстве нашего города мы допустили непростительные ошибки, — продолжал первый главный архитектор. — Жалкие дилетанты — вот кто мы такие!