Перчиков! Перчиков! — закричал Солнышкин и бросился подавать штормтрап.
Кит аккуратно пришвартовался к пароходу. Перчиков ухватился за ступеньку трапа и полез наверх.
— Здравствуй, Перчиков! — бросился к нему Солнышкин и стал восторженно обнимать его.
Борщик тащил кастрюлю с горячим бульоном. Марина несла подушку. Но тут вынырнул Челкашкин с ложечкой в руке и сказал:
— Не создавать паники! Сперва — медосмотр. — Он подошёл к Перчикову и поднёс к его рту ложечку. — Откройте рот! Скажите: «А-а-а».
Перчиков затянул: «А-а-а!» И Челкашкин заглянул в горло.
— Всё в порядке, — сказал он и спрятал в карман ложку. Но тут же деловито справился: — Что это за маскарад, Перчиков, и при чём этот кит?
Кит отплыл от судна и струйкой воды обмывал себе спину.
— Всё как в сказке, — сказал Перчиков.
— Расскажи! — закричали все.
— Потом, — сказал Перчиков.
— Расскажи! — попросил Солнышкин. Он уже жалел, что это не его высадили на необитаемый остров.
— А что рассказывать! — сказал Перчиков. — Забросил я с острова удочку, слышу — дёрг, дёрг. Потянул, вижу — кит. Ну, думаю, поджарю я его. А он и говорит: «Имей совесть, Перчиков! У меня дети». Смилостивился я и спрашиваю: «А ты читал сказку о рыбаке и р ыбке?» — «Не читал», — говорит. «Всё равно, — говорю, — выполняй мои три желания». А он отвечает: «Выполню».
— Неужто правда? — спросил Бурун.
— Сказки! — сказал Челкашкин. Перчиков важно оглядел всех и сказал:
— Ну ладно! — Он присел на трап и выложил всё, как было, по порядку.
Но едва он кончил рассказ, Челкашкин снова невозмутимо заявил:
— Сказки!
— То есть как — сказки? — подскочил Перчиков. — Может быть, это вы приплыли на ките?
Возразить было нечего. Шевельнув усиками, Челкашкин приказал:
— Отдыхать! — И пошёл в лазарет. Перчиков, конечно, устал. Он чуть не валился с ног, но пересилил себя и отправился проверять радиорубку.