Приблизительно в это время в своих каютах начали продирать глаза артельщик и Плавали-Знаем. «Апчхи!» — чихнул артельщик. Из носа у него вылетел кусок шпагата. Артельщик испуганно схватился за ключи и, переваливаясь, пошёл в артелку проверять, целы ли продукты. Плавали-Знаем потянулся изо всех сил и так хрустнул пальцами, что ему показалось, будто судно лопнуло пополам. Он, озираясь, поднялся и загромыхал по коридору. — Ну и встряска! — процедил он сквозь зубы. — Чёртов артельщик! — И вдруг остановился. 

Прямо на него по коридору как ни в чём не бывало шёл Перчиков. Плавали-Знаем протёр правый глаз. Перчиков продолжал идти. Он протёр левый глаз. Перчиков всё шёл. — Привет! — сказал самый настоящий Перчиков и удалился в свою каюту. Плавали-Знаем бешено заскрипел зубами и бросился в рубку. 

Он высунул в иллюминатор голову и увидел, что судно полным ходом удаляется от острова Камбалы. — Кто посмел?! — кинулся он к Федькину. Но тот невозмутимо держал в руках штурвал. — Кто посмел? — ещё громче закричал Плавали-Знаем. Он выскочил на крыло рубки и схватил за плечо стоявшего перед ним матроса-наблюдателя. — Петькин! 

Кто посмел? — И тут он заметил, что у Петькина оттопыриваются мохнатые уши. Матрос повернулся, и страшный медвежий нос уткнулся в глаз Плавали-Знаем. — Иа, иа, — заикал от испуга Плавали-Знаем и попятился назад. Мохнатый Петькин сделал шаг вперёд и мигнул страшным медвежьим глазом. — Не надо, — попросил Плавали-Знаем и на четвереньках стал спускаться по трапу. — Проклятая жара! — сказал он, опомнившись. — Всё от неё. Нужно освежиться, и всё пройдёт. Он взял полотенце и решительно направился в душевую. 

В соседней кабине кто-то ухе плескался и от удовольствия фыркал. Плавали-Знаем открыл душ, намылил голову, побулькал водой в горле и крикнул соседу: — А ну-ка, потри спину! Сосед не обратил внимания. — Ну, ты что, не слышишь? Говорят, потри спину! За переборкой кто-то зашевелился, и Плавали-Знаем выгнулся, как кот на солнце.

 И тут же на поясницу ему обрушился крепкий шлёпок, что-то острое царапнуло по спине. — Эй, полегче нельзя? — крикнул Плавали-Знаем. Он сердито повернул голову и, прикусив язык, шлёпнулся на мокрую палубу. На него снова надвигалась чёрная медвежья морда. Плавали-Знаем застучал зубами, тихо завыл и, весь в мыле, бросился из душевой. 

Он скатился по последнему трапу, влетел в первую открытую дверь и захлопнул её за собой. Тут же щёлкнул замок, в скважине повернулся ключ, и испуганный Плавали-Знаем почувствовал страшный холод, Он огляделся и с ужасом увидел вокруг себя мороженые бараньи туши. Он попал в морозильник. Артельщик, проверяя е го, забыл закрыть дверь. Теперь она захлопнулась. У Плавали-Знаем застучали зубы. Мыло на голове превратилось в лёд. Капитан подпрыгивал, на голове у него звенели льдинки. Наконец он присел и стал примерзать к полу. К счастью капитана, артельщик спустился вниз, чтобы пересчитать бараньи туши. Он отомкнул дверь и с размаху налетел на застывшую скорченную фигуру. Он решил, что это баранья туша, но вдруг услышал голос Плавали-Знаем: — Лом! Тащи лом! перевозки газель — Лом! — заорал изо всех сил артельщик, стараясь сообразить, как Плавали-Знаем очутился в этом месте. — Капитан примёрз к палубе! Давайте доктора!

 Все бросились к боцману в поисках лома, а в морозильник спустился Челкашкин. Он качнул Плавали-Знаем влево, потом вправо и вытолкнул в коридор: — В изолятор! Растереть спиртом, и двадцать четыре часа отдыха! 

При этих словах знаменитый капитан дёрнулся и открыл рот. — Что-о? — вылетело оттуда. Он с трудом выпучил глаза из-под заиндевелых ресниц. — Не выйдет! Плавали — знаем! Ещё один такой сон — и по палубе вместо команды забегают бразильские мамонты! И капитан мрачно направился на капитанский мостик.