Эй, вы! – крикнул Волька своим приятелям, энергично поплывшим куда-то в сторону. – Все равно до берега не доплыть, да его не видно. 

Не тратьте силы, ложитесь на спину. Ребята послушались Вольку. Лег на спину и Хоттабыч, бережно приподняв правой рукой свою шляпу канотье. 

Так началось единственное в истории мореходства совещание потерпевших кораблекрушение, на котором ораторы высказывались, лежа на спине. – Вот мы и потерпели кораблекрушение, – чуть ли не с удовлетворением произнес Волька, самочинно взявший на себя функции председателя. – Что ты там делаешь? – спросил он вслед за этим, увидев, что Хоттабыч стал выдергивать свободной левой рукой волоски из своей бороды. – Я хочу вернуть назад наш корабль, Волька. – Успеешь, – сухо остановил его Волька. – Давай раньше обсудим, хочется ли нам на него возвращаться. Мне, например, лично не хочется. Просто противно смотреть на человеческое неравенство и бесстыдную эксплуатацию человека человеком. – Прямо не верится, что Хоттабыч уже второй месяц в Советском Союзе, – сказал Сережа, – а все не может отвыкнуть от рабовладельческих замашек. – Кроме того, – добавил практичный Женя, – сейчас штиль, и еще неизвестно, когда он кончится. 

Придется торчать на одном месте без движения. Следовательно, «Любезный Омар» отпадает. – Бесспорно, отпадает, – согласился Сережа, поеживаясь. Ему было очень неприятно лежать в воде одетым и обутым. – Остается выяснить, – резюмировал Волька общее мнение, – что еще может предложить нам Хоттабыч. – Я могу вас, о друзья мои, взять всех под мышки и полететь. – Отпадает! – категорически отрезал Волька. – Это очень неудобно, когда ты летишь у кого-то под мышками. – Не у кого-то, а у меня, – нашел время и место обидеться Хоттабыч. – Даже у тебя. – Тогда я осмелюсь предложить вашему просвещенному вниманию ковер-самолет.

 Превосходнейшее средство передвижения, о благословенный Волька! – Не сказал бы, что превосходнейшее. 

Замерзнешь на нем, как пить дать, да и летишь на нем медленно и без всяких удобств, – задумчиво произнес Волька и вдруг воскликнул: – Идея! Честное пионерское, идея! Он немедленно ушел ключом под воду, так как от волнения и энтузиазма поднял вверх руки, чтобы похлопать ими от полноты чувств. Волька вынырнул, сопя и отплевываясь, снова улегся поудобней на спине и как ни в чем не бывало продолжал: – Нужно модернизировать ковер-самолет: сделать его обтекаемой формы, утеплить, оборудовать койками и поставить на поплавки.

 Труднее всего было объяснить Волькино предложение Хоттабычу. Первым делом, старик не знал, что такое «обтекаемая форма», во-вторых – не представлял себе, что такое поплавки. 1акая, казалось бы, простая вещь – «обтекаемая форма», а объяснять пришлось минут сорок. Наконец догадались сказать, что обтекаемый ковер-самолет должен быть похож на огромный огурец, у которого, понятно, выдолблена сердцевина.

 Кое-как, хотя тоже с превеликими трудностями, растолковали старику и насчет поплавков. И вот через час двадцать минут после того, как наши друзья при столь необычайных обстоятельствах очутились за бортом, с места катастрофы взмыл в воздух и лег на курс зюйд-зюйд-вест обтекаемый ковер-гидросамолет «ВК-1».

 «ВК-1» означало, в переводе с авиационно-конструкторского языка на обыкновенный, житейский: «Владимир Костыльков. Первая модель». Похожий на гигантскую сигару, длиной в добрых десять метров, этот крытый ковер-гидросамолет имел четыре спальных места и по два окошка, прорезанных в толстой и мохнатой ткани обеих его боковых стенок. 

Летные качества Волькиной конструкции были несколько выше, нежели у обычного ковра-самолета, так что уже через какой-нибудь час после старта они снизились в тихой голубой бухточке, неподалеку от итальянского города Генуи.