Вернёмся, как говорится в книгах, немного назад – точнее, на два дня назад. Иначе нам не удастся узнать, что же случилось в пещере.

 Кум Тыква и кум Черника никак не могли примириться с утратой домика. Они так привязались к этим ста восемнадцати кирпичам, что им казалось, будто они потеряли сто восемнадцать сыновей. Несчастье сблизило их, и они стали закадычными друзьями. В конце концов кум Тыква пообещал куму Чернике: – Если только нам удастся освободить наш домик, мы будем жить в нём вместе! Кум Черника даже прослезился при этих словах. 

Как видите, кум Тыква уж не говорил «мой» домик, а называл его «нашим» домиком. Так же стал его называть и кум Черника, хотя из-за этого домика он потерял свою драгоценную половинку ножниц, ржавую бритву, полученную в наследство от прадеда, и другие сокровища. 

Один раз друзья чуть не поссорились, заспорив о том, кто же из них двоих больше любит домик. Кум Тыква считал, что кум Черника не может любить его так, как он. – Я работал всю жизнь, чтобы его построить. 

Я собирал по кирпичику! – Да, но вы в нём так мало жили, а я прожил почти целую неделю! Однако такие споры быстро кончались. Наступал вечер, а вечером было гораздо важнее защищать пещеру от нападения волков, чем ссориться. 

В этом лесу жили волки, медведи и другие дикие звери. Поэтому каждую ночь нужно было разводить вокруг пещеры большой костёр, чтобы держать зверей в отдалении. Конечно, существовала опасность, что огонь заметят и в замке. Но что же делать! 

Нельзя же отдавать себя на съедение волкам. Волки подбирались очень близко к пещере и бросали жадные взгляды на круглую и толстенькую куму Тыквочку. Должно быть, она казалась им особенно вкусной. – Нечего на меня так смотреть! – кричала волкам кума Тыквочка. – Вы от меня никогда и полпальца не получите!

 Волки были так голодны, что начинали жалобно выть. – Кума Тыквочка, – говорили они, далеко обходя костёр, чтобы не обжечься, – ну дайте нам хоть пальчик! Что вам стоит? У вас ведь их десять на руках и десять на ногах, а всего, значит, целых двадцать пальцев! – Для диких зверей вы неплохо знаете арифметику, – отвечала кума Тыквочка, – но и это вам не поможет! 

Волки немного ворчали, а потом убирались прочь. Чтобы утешиться, они растерзали всех зайцев в окрестностях. 

Позже явился Медведь и тоже стал заглядываться на куму Тыквочку. – Вы мне очень нравитесь, синьора Тыквочка! – сказал он. – Вы мне тоже, синьор Медведь, но мне бы ещё больше понравился ваш окорок. – Что такое вы говорите, синьора Тыквочка!

 А вот я с удовольствием съел бы вас целиком. Чиполлино кинул в непрошеного гостя сырую картофелину: – Попробуйте удовольствоваться вот этим! – Я всегда ненавидел все ваше семейство, Чиполлино, – ответил Медведь разозлившись. – От вас только слёзы льются. Не понимаю, как это некоторые могут любить лук! – Послушайте-ка, синьор Медведь, – предложил Чиполлино, – напрасно вы подстерегаете нас каждый вечер. 

Вы же прекрасно знаете, что это бесполезно: у нас в запасе так много спичек, а в лесу так много хвороста, что мы можем разводить каждую ночь костёр и держать вас подальше от нашего жилища. Чем быть врагами, не попытаться ли нам стать друзьями? – Видано ли когда-нибудь, – буркнул Медведь, – чтобы Медведь дружил с Чиполлино, с луковицей! – А почему бы и нет? – возразил Чиполлино. – На этом свете вполне можно жить в мире. 

Для всех на земле есть место – и для медведей, и для луковиц. – Места-то хватит для всех, это верно. Но зачем же тогда люди ловят нас и сажают в клетку? Должен вам сказать, что мои отец и мать находятся в плену в зоологическом саду при дворце правителя. – Значит, мы с вами товарищи по несчастью: мой отец тоже в плену у правителя. 

Услышав, что отец Чиполлино находится в заключении, Медведь смягчился: – И давно он там сидит? – Уже много месяцев. Он приговорён к пожизненному заключению, но ему не выйти оттуда и после смерти, потому что при тюрьмах правителя имеются кладбища. – Вот и моим родителям суждено просидеть в клетке всю жизнь. И пожалуй, они тоже не выйдут из заключения после смерти, потому что будут похоронены в саду правителя… – Медведь глубоко вздохнул. – Что ж, если хотите, – предложил он, – будем и в самом деле друзьями. Собственно говоря, у нас нет никаких причин враждовать друг с другом. 

Мой прадед, знаменитый бурый Медведь, рассказывал, что он слышал от стариков, будто когда-то, в незапамятные времена, в лесу все жили в мире. Люди и медведи были друзьями, и никто не делал зла другому. – Эти времена могут вернуться, – сказал Чиполлино. – Когда-нибудь мы все станем друзьями. Люди и медведи будут вежливо обращаться друг с другом и при встречах снимать шляпы. Медведь, казалось, был в затруднении. – Так, значит, – сказал он, – мне придётся купить шляпу – у меня ведь её нет. Чиполлино засмеялся: – Ну, это ведь только так говорится!

 Вы можете здороваться на свой лад – кланяться или приветливо махать лапой. Медведь поклонился и помахал лапой. 

Мастер Виноградинка так удивился этому, что схватил шило и почесал затылок. – Никогда в жизни не видал я такого учтивого медведя! – произнёс он растерянно. Синьор Горошек по своей адвокатской привычке отнёсся ко всему этому крайне недоверчиво. – Я не очень-то полагаюсь на медвежью дружбу, – предостерёг он. – Медведь умеет и притворяться. Это очень лукавое животное. Но Чиполлино не согласился с адвокатом. 

Он сделал в костре проход и дал Медведю возможность добраться до пещеры, не опалив шкуры. Медведь ещё раз помахал лапой, а Чиполлино представил его всей компании, как своего доброго знакомого. Профессор Груша, который как раз к этому времени закончил починку своего инструмента, устроил в честь Медведя скрипичный концерт. 

Медведь любезно согласился потанцевать ради своих новых друзей, и таким образом обитатели пещеры и лесной гость провели очень приятный вечер. Когда Медведь наконец распростился с хозяевами, чтобы отправиться спать, Чиполлино вызвался проводить его немного. Видите ли, Чиполлино не любил говорить о своих горестях, но на душе у него было тяжело. 

В этот вечер он снова вспомнил старика отца, томящегося в тюрьме, и ему захотелось поделиться своим горем с Медведем. – Что-то поделывают сейчас наши родители! – сказал Чиполлино своему мохнатому спутнику, когда они вышли из пещеры. – О моих родителях я кое-что слышал, – ответил Медведь. – Я никогда не был в городе, но мой приятель, Зяблик, часто приносит мне весточку об отце и матери. Он говорит, что они никогда глаз не смыкают: и днём и ночью мечтают о свободе. А я и не знаю толком, что такое свобода. Я бы предпочёл чтобы они думали обо мне.

 Ведь я, в конце концов, их сын! – Быть свободным – это значит не быть рабом своего хозяина, – ответил Чиполлино. – Но правитель – не такой уж плохой хозяин. Зяблик рассказывал мне, что отца и мать в клетке сытно кормят и они даже иногда развлекаются, глядя, как люди ходят мимо их решётки. Правитель любезно посадил их в такое место, где по праздникам гуляет много народу. И всё-таки они очень хотят вернуться в лес. 

Только Зяблик говорит, что это невозможно, потому что клетка железная и решётка очень крепкая. Чиполлино вздохнул в свою очередь: – Да, выбраться из неволи не так-то легко! Когда я навестил моего отца в тюрьме, – я очень внимательно осмотрел и ощупал стены.

 Сломать их или проделать в них дыру невозможно. 

Но, несмотря на это, я всё же обещал отцу освободить его и когда-нибудь сдержу своё слово. – Ты, видно, храбрый паренёк, – сказал Медведь. – Я бы тоже хотел освободить своих родителей, но я не знаю дороги в город и боюсь заблудиться. – Послушай-ка, – внезапно сказал Чиполлино, – у нас с тобой вся ночь впереди. 

Посади-ка меня к себе на плечо – и мы ещё до полуночи будем в городе. – Что ты собираешься делать? – спросил Медведь дрожащим голосом. – Пойдём навестим твоих родителей. Их легче увидеть, чем моего отца. Медведь не заставил себя просить дважды: он слегка наклонился, Чиполлино живо вскарабкался к нему на спину, и они помчались в город. Чиполлино показывал дорогу. – Направо, – командовал он Медведю. – Налево! Прямо! 

Опять налево!.. Но вот мы и у ворот города. Зоологический сад вон в той стороне. Пойдём побыстрее, чтобы нас не заметили случайные прохожие. И постарайся не рычать.