Выбравшись из общего потока, я все-таки обернулся и увидел того чело-
века, который шепнул мне на ухо: "вниз, направо, вторая дверь..." Он то-
же был в форменном костюме с серебряной полоской на рукаве и, стало
быть, тоже работал в цирке. Но ведь он, значит, мог бы просто так, без
билета пропустить меня в зал! И почему я не должен смотреть в его сторо-
ну? Почему должен подчеркивать, что мы не знакомы?
"Вниз, направо, вторая дверь!" - повторил я про себя. Вниз?.. Может
быть, Дед-Мороз хочет, чтобы я проник в здание цирка подземным ходом? Но
на той самой второй двери справа не было напитано "Подземный ход", а бы-
ло написано "Служебный вход".
Я вошел... И ко мне сразу кинулось трое или четверо людей в форменных
костюмах с серебряными полосками.
- Никто не видел, как ты сюда зашел? Никто не слышал, как тебя сюда
послали?
- Никто, - ответил я. - А что такого особенного, если б кто-нибудь и
услышал?
- Это невозможно! - раздался громовой голос. - Тогда бы все погибло.
- Что погибло? - тихо спросил я, отступая назад перед огромным чело-
веком в ярком и нелепом клоунском костюме. - Что бы тогда погибло?
- Тогда бы весь мой номер сегодня в зале помер!
Эти стихи почему-то очень напомнили мне стихи дяди Гоши.
- Нет, никто ничего не видел, - тихо сообщил я.
- Тогда все будет гладко: ведь ты - моя "подсадка"!
Дядя Гоша декламировал только во время представлений, а этот знамени-
тый клоун-богатырь (конечно же, это был он!) все время разговаривал в
рифму. "Наверно, не все люди, которые пишут и даже говорят стихами, на-
зываются поэтами", - неожиданно подумал я.
У клоуна-богатыря было свирепое лицо: насупленные брови, огнен-
но-красные щеки, которые напоминали две раскрашенные тыквы, глаза состо-
яли из одних только круглых черных зрачков, а белков совсем не было. Но
это была маска. А под ней, мне казалось, должно было скрываться лицо,
очень похожее на лицо массовика дяди Гоши - вечно ликующее, неизвестно
чему улыбающееся. И лысина, наверно, была такая же блестящая, словно от-
полированная, хотя над маской торчала мохнатая и густая щетка чьих-то
чужих волос.
Да, будет все в порядке:
Ведь в зале - три "подсадки"!
Заметив, что я ничего не могу понять, клоун подтвердил:
Да, все должно быть гладко:
Ведь ты - моя "подсадка"!
- Кто, Я?
- "Подсадка"! Одна, как говорится, из трех. Значит, он иногда все-та-
ки переходил на прозу.
- И куда я должен подсаживаться?
Не в поезд, конечно, ведь здесь не вокзал!
А просто как зритель в наш зрительный зал!
Ты тихо подсядешь у всех на виду На пятое место в десятом ряду!
Я молчал.
|
