Боги обрекли меня на бессмысленную работу, но я сумел их перехитрить. Со стороны я вижу свои движения замедленными и мягкими – плавный толчок, и камень, медленно поворачиваясь своими аккуратно отшлифованными гранями, катится вниз, к подножию. Боги ждали, что я буду плакать. Но я – человек! Я улыбаюсь…

 И я подсчитываю: тридцать три шага до вершины было сегодня. Сколько будет завтра? Я тащил этот кусок гнева богов, зная, что у самой вершины он обязательно вырвется из моих рук и скатится вниз. Усталость тяжёлым кулаком била меня в живот и поясницу. 

От каждого удара злость и беспомощность разливались у меня внутри, затопляя все остальные чувства. И только бессмысленность огромным островом жила среди этого океана. Бессмысленность насмехалась надо мной – она была сильнее меня.

 Но я – человек! Я не могу позволить тупой бессмысленности чернить мою живую душу! И тогда я решил обрести смысл: я решил устанавливать рекорды по вкатыванию камня в горы. Стал думать: как смогу узнавать я время? Начал искать солнце – но вечен мрак в царстве Аида, никогда лучи солнца не переливаются в водах подземной реки Леты. 

Решил разыскать часы, но вспомнил, что только нам, мученикам, дано заглядывать через века, как через головы людей: часы ещё не были изобретены. 

И тогда я нашёл отсчет времени в себе самом – я стал считать шаги. Тридцать три шага до вершины было сегодня. Сколько будет завтра? Иногда муки колют меня в самое сердце. Иногда усталость не даёт мне идти. Но я всё равно шагаю в гору, потому что у меня есть вера. Моя вера – один шаг до вершины. 

Я верю, что смогу докатить камень за один шаг. И так будет. Пусть через столетия и через века, но когда-нибудь я докачу камень до вершины за один шаг. Я – рекордсмен. Я верю в свою цель. И я счастлив. Сизиф замолчал и снова подмигнул. 

А Мальчик почему-то вспомнил, что, когда сидишь, скажем, на математике, или того хуже, на геометрии – то делается очень скучно потому, что совершенно неясно: зачем изучать все эти цифры и решать задачи? То ли дело – на физкультуре, там понятно, что и зачем делать. Правда, его другу Петьке почему-то на математике очень интересно, а от физкультуры он как раз всегда отлынивает… Наверное, каждому интересно своё, – подумал Мальчик. 

И больше про Петьку думать не стал, потому что на соседней странице оказался ещё один интересный дяденька. Звали дяденьку Тантал. И у него, как выяснялось, были свои муки. Он стоял по горло в воде, но стоило ему наклониться, как вода уходила. Над ним висели фрукты, – но стоило протянуть руку, ветки поднимались вверх, и он оставался ни с чем.

От такой жизни вид у дяденьки был, конечно, несчастный. Но какой-то… специально несчастный: словно дяденька изо всех сил старался выглядеть бедным. – Как вы там живёте? – спросил Мальчик, понимая, что, если сказка началась, она так просто не закончится. И дяденька ему ответил.