Утром, на следующий день после своего возвращения домой, они заметили во время обхода, что не всё у них в порядке.

 Палатка Куонеба свалилась на бок, вёсла, приставленные к стене хижины, оказались на земле, а мешок с олениной, висевший под крышей, они нашли разорванным и пустым.
Куонеб внимательно осмотрел следы и сказал:
— Большой чёрный медведь; он бродил кругом с злым умыслом — хотел перевернуть всё вверх дном. Но оленины он не мог достать; мешок разорвала куница.
— Она приходила поучить нас, что мы должны ещё сделать. 

Нам следует пристроить амбар к хижине, — сказал Рольф. — Надо, чтобы он плотно закрывался и был холодный.
— Успеем ещё выстроить до зимы, — отвечал индеец. — Надо пользоваться хорошей погодой и наметить ещё одну линию для ловушек и капканов.
— Никак нельзя, — сказал Рольф, — собака не может идти с нами, а оставить её одну мы не можем. На постройку амбара потребуйся всего три дня.
Бедной маленькой собаке становилось всё хуже и хуже.

 Она дышала тяжело, ела и пила мало, а потому вопрос решился сам собой.
Охотники сделали ей ванну для головы, доведя температуру воды до такой высоты, какую она только могла выдержать. Ванна облегчила, по-видимому, страдания бедного инвалида, и он проглотил немного супу, который ему вливали в рот. 

Затем охотники устроили ему на солнышке постель и приступили к постройке.
Амбар выстроили в три дня, осталось только законопатить щели. Был уже октябрь, и довольно сильный мороз предупредил их ночью, что скоро наступят холодные белые месяцы. Куонеб собрал несколько кусочков льда, положил их в оловянную чашку и, взглянув на низко стоящее солнце, сказал:
— Листья почти все опали; скоро пойдёт снег; пора провести вторую линию капканов и ловушек.
Он замолчал вдруг и взглянул в сторону озера. Рольф также: посмотрел туда и увидел трёх оленей — двух самцов и одну самку; впереди шла самка, а за нею оба самца. 

Они шли вдоль берега, приближаясь постепенно к хижине. Рольф взглянул на Куонеба, и тот кивнул ему головой. Рольф вошёл в хижину, взял ружьё и незаметно проскользнул к реке, куда вела тропинка, протоптанная оленями Самцы не дрались, потому что сезон драк не наступил ещё, но рога их были наставлены вперёд, мускулы на шее вздуты, и они грозно посматривали друг на друга, продолжая следовать за самкой. 

Они шли к реке, куда вела, тропинка, и перешли вброд на другую сторону её. Когда они вышли на берег, Рольф подождал, пока они совсем стали ему видны, и громко свистнул. Все три оленя превратились словно по мановению волшебного жезла, в три неподвижные статуи. Всё внимание Рольфа обращено было на самца поменьше ростом, и, когда дым после выстрела совершенно рассеялся, два оленя исчезли бесследно, а на земле, в каких-нибудь пятидесяти ярдах от Рольфа, лежал убитый им самец.
— Мы нашли хороший участок для охоты; олени сами идут к нам в лагерь, — сказал Куонеб.
Шкуру с оленя сняли, а новый запас мяса повесили в новом амбаре. 

Внутренности сложили на земле и прикрыли их хворостом и камнями.
— Ни вороны, ни сойки не доберутся к ним теперь, а зимой сюда придут лисицы и принесут нам свои шубы.
Оставалось решить вопрос, что предпринять на следующее утро.

 Скукум чувствовал себя лучше, хотя всё ещё был болен, и Рольф сказал:
— Возьми ружьё и топор, Куонеб, и ступай прокладывать новую линию. Я останусь дома, снаряжу нашу хижину на зиму и присмотрю за собакой.
Куонеб согласился с ним. Он вышел один из дома и направился к восточному берегу озера, чтобы идти оттуда вверх по течению другой реки, намереваясь вернуться домой дня через три, четыре.