Выбор сказок

Категории раздела
Еловые дрова и мороженые маслята [43]
Анатолий Онегов
Тайны Руси [80]
Кир Булычев
Приключения Карандаша и Самоделкина [120]
Алексей Толстой [77]
Сказки
Чоки-чок, или Рыцарь Прозрачного Кота [35]
Весёлое мореплавание Солнышкина [54]
Разные истории [130]
Домовенок Кузька [43]
Город Эмбер [88]
Рассказы про животных [53]
Малыш и Карлсон [74]
КАРЛСОН, КОТОРЫЙ ЖИВЁТ НА КРЫШЕ!
Ганс (Ханс) Христиан (Кристиан) Андерсен [687]
Сказки
Абазинские народные сказки [34]

Воити


Последнее прочитанное
Всеобщее посмешище
ПРОИСШЕСТВИЕ С КОВРОМ
ПРИТЧА О МОЛОЧКЕ, ОВСЯНОЙ КАШКЕ И СЕРОМ КОТИШКЕ МУРКЕ
Человек с двумя именами
ОШИБКА
12
СОРОКА-НАУШНИЦА
ПРОЩЕНИЕ
УЖАСНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Бедный мальчик в могиле
ВОЛШЕБСТВО ЮКУКУ
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПРИНЦЕССЫ
ТРИ ВЕЛИКИЕ КУДЕСНИЦЫ
КОРОЛЬ СТРАНЫ ЭВ

Статистика

Онлайн всего: 10
Гостей: 10
Пользователей: 0

Начало сказки

Попасть в сказку

Вход
Добро пожаловать Гость | RSS


Сказки


Суббота, 20.07.2024, 23:05
Главная » 2015 » Май » 2 » Горбунья и усыпление животных
15:53
Горбунья и усыпление животных

 Когда мы вошли в столовую, над длинным обеденным столом горела люстра, ярко освещая комнату. Вся семья уже сидела за обедом. Тетя Нелли указала мне место около Матильды Францевны, которая, таким образом, очутилась между мною и Ниночкой, приютившейся около матери. Напротив нас сидели дядя Мишель и оба мальчика.
 Подле меня оказался еще один незанятый прибор. Этот прибор невольно привлек мое внимание. "Разве в семье Икониных есть еще кто-нибудь?" - подумала я. И как бы в подтверждение моих мыслей дядя взглянул на пустой прибор недовольными глазами и спросил у тети: - Опять наказана? Да? - Должно быть! - пожала та плечами. 
Дядя хотел еще спросить что-то, но не успел, потому что как раз в это время в передней прозвенел такой оглушительный звонок, что тетя Нелли невольно зажала себе уши, а Матильда Францевна на целые пол-аршина подпрыгнула на стуле. - Отвратительная девчонка! Сколько раз ей сказано не трезвонить так! - произнесла тетя сердитым голосом и обернулась к дверям. Я посмотрела туда же. На пороге столовой стояла маленькая безобразная фигурка с приподнятыми плечами и длинным бледным лицом. Лицо было такое же безобразное, как и фигурка. Длинный крючковатый нос, тонкие бледные губы, нездоровый цвет кожи и густые черные брови на низком, упрямом лбу. 
Единственно, что было красиво в этом недетски суровом и недобром старообразном личике, - так это одни глаза. Большие, черные, умные и проницательные, они горели, как два драгоценных камня, и сверкали, как звезды, на худеньком бледном лице. Когда девочка повернулась немного, я тотчас заметила огромный горб за ее плечами. Бедная, бедная девочка! Так вот почему у нее такое измученное бледное личико, такая жалкая обезображенная фигурка! Мне стало до слез жалко ее. Покойная мамочка учила меня постоянно любить и жалеть калек, обиженных судьбою. Но, очевидно, никто, кроме меня, не жалел маленькую горбунью. 
По крайней мере, Матильда Францевна окинула ее с головы до ног сердитым взглядом и спросила, ехидно поджимая свои синие губы: - Опять изволили быть наказаны? А тетя Нелли вскользь взглянула на горбунью и бросила мимоходом: - Сегодня опять без пирожного. И в последний раз запрещаю тебе так трезвонить. 
Нечего на ни в чем не повинных вещах показывать свой прелестный характер. Когда-нибудь оборвешь звонок. Злючка! Я взглянула на горбунью. Я была уверена, что она покраснеет, смутится, что на глаза ее набегут слезы. Но ничуть не бывало! Она с самым равнодушным видом подошла к матери и поцеловала у нее руку, потом направилась к отцу и чмокнула его кое-как в щеку. С братьями, сестрой и гувернанткой она и не думала здороваться. 
Меня как бы не заметила совсем. - Жюли! - обратился к горбатой девочке дядя, как только она уселась на незанятое место по соседству со мною. - Разве ты не видишь, что у нас гостья? Поздоровайся же с Леной. Она твоя кузина. Маленькая горбунья подняла глаза от тарелки с супом, за который она принялась было с большою жадностью, и посмотрела на меня как-то боком, вскользь. Господи! Что за глаза это были! Злые, ненавидящие, угрожающие, суровые, как у голодного волчонка, которого затравили охотники...
 Точно я была ее давнишним и злейшим врагом, которого она ненавидела всей душой. Вот что выражали черные глаза горбатой девочки... Когда подали сладкое - что-то красивое, розовое и пышное, в виде башенки, на большом фарфоровом блюде, - тетя Нелли повернула к лакею свое холодное красивое лицо и проговорила строго: - Старшая барышня сегодня без пирожного. Я взглянула на горбунью. Ее глаза загорелись злыми огоньками, и без того бледное лицо побледнело еще больше. Матильда Францевна положила мне на тарелку кусочек пышной розовой башенки, но есть сладкое я не могла, потому что в упор на меня с завистью и злобой смотрели два жадных черных глаза. Мне показалось невозможным есть свою порцию, когда моя соседка была лишена сладкого, и я решительно отодвинула от себя тарелку и тихо шепнула, наклонившись в сторону Жюли: - Не волнуйтесь, пожалуйста, я тоже не буду кушать. - Отвяжитесь! - буркнула она чуть слышно, но с еще большим выражением злобы и ненависти в глазах. Когда обед кончился, все вышли из-за стола. 
Дядя и тетя тотчас же поехали куда-то, а нас, детей, отправили в классную - огромную комнату подле детской. Жорж тотчас же исчез куда-то, сказав мимоходом Матильде Францевне, что идет учить уроки. Жюли последовала его примеру. Нина и Толя затеяли какую-то шумную игру, не обращая никакого внимания на мое присутствие. - Елена, - услышала я за собою знакомый мне неприятный голос, - ступай в твою комнату и разбери твои вещи. Вечером будет поздно. Ты сегодня раньше должна лечь спать: завтра пойдешь в гимназию. В гимназию? Полно, не ослышалась ли я? Меня отдадут в гимназию? Я готова была запрыгать от радости. Хотя мне пришлось всего только два часа провести в семье дяди, но я уже поняла всю тяжесть предстоящей мне жизни в этом большом, холодном доме в обществе сердитой гувернантки и злых двоюродных братьев и сестриц.
 Немудрено поэтому, что я так обрадовалась известию о поступлении в гимназию, где, наверное, меня не встретят так, как здесь. Ведь там было не две, а может быть, тридцать две девочки-сверстницы, между которыми, конечно, найдутся и хорошие, милые дети, которые не будут меня так обижать, как эта надутая, капризная Ниночка и злая, угрюмая и грубая Жюли. И потом, там, наверное, не будет такой сердитой клетчатой дамы, как Матильда Францевна... Мне даже на душе веселее как-то стало от этого известия, и я побежала разбирать свои вещи, исполняя приказание гувернантки. Я даже не обратила особенного внимания на брошенное мне вслед замечание Ниночки, обращенное к брату: - Смотри, смотри, Толя, наша Мокрица - уже не Мокрица больше, а настоящая коза в сарафане. На что Толя заметил: - Верно, она в платье своей мамаши. Точно мешок!
 Стараясь не слушать, что они говорят, я поторопилась уйти от них. Миновав коридор и какие-то две-три не такие большие и не такие светлые комнаты, из которых одна, должно быть, была спальня, а другая уборная, я вбежала в детскую, в ту самую комнату, куда Ниночка водила меня мыть руки перед обедом. - Где мой чемоданчик, не можете ли вы сказать? - вежливо обратилась я с вопросом к молоденькой горничной, стлавшей на ночь постели. У нее было доброе румяное лицо, которое приветливо мне улыбалось. - Нет, нет, барышня, вы не здесь спать будете, - сказала горничная, - у вас комнатка совсем особенная будет; генеральша так приказала.
 Я не сразу сообразила, что генеральша - это тетя Нелли, но тем не менее попросила горничную показать мою комнату. - Третья дверь направо по коридору, в самом конце, - охотно пояснила она, и мне показалось, что глаза девушки с ласкою и грустью остановились на мне, когда она сказала: - Жаль мне вас, барышня, трудно вам у нас будет. Дети у нас злючки, прости Господи! - И она сокрушенно вздохнула и махнула рукой. Я выбежала из спальни с сильно бьющимся сердцем. Первая... вторая... третья... считала я двери, выходившие в коридор. 
Вот она - третья дверь, о которой говорила девушка. Я не без волнения толкаю ее... и передо мною маленькая, крошечная комнатка в одно окно. У стены узкая кроватка, простой рукомойник и комод. Но не это обратило мое внимание. Посреди комнаты лежал мой раскрытый чемоданчик, а вокруг него на полу валялось мое белье, платья и все мое нехитрое имущество, которое так заботливо укладывала Марьюшка, собирая меня в дорогу. А над всеми моими сокровищами сидела горбатая Жюли и бесцеремонно рылась на дне чемоданчика. Увидев это, я так растерялась, что не могла произнести ни слова в первую минуту. Молча стояла я перед девочкой, не находя, что ей сказать. Потом, сразу оправившись и встряхнувшись, я произнесла дрожащим от волнения голосом: - И не стыдно вам трогать то, что вам не принадлежит? - Не твое дело! - оборвала она меня грубо. В это время рука ее, безостановочно шарившая на дне чемодана, схватила завернутый в бумагу и тщательно перевязанный ленточкой пакетик. Я знала, что это был за пакетик, и со всех ног бросилась к Жюли, стараясь вырвать его из ее рук. Но не тут-то было. Горбунья была куда проворнее и быстрее меня. Она высоко подняла руку со свертком над головою и в один миг вскочила на стол, стоявший посреди комнаты. Тут она быстро развернула сверток, и в ту же минуту из-под бумаги выглянула старенькая, но красивая коробочка-несессер, которою всегда пользовалась при работе покойная мамочка и которую почти накануне своей смерти подарила мне. Я очень дорожила этим подарком, потому что каждая вещица в этой коробке напоминала мне мою дорогую. Я обращалась так осторожно с коробочкой, точно она была сделана из стекла и могла разбиться каждую минуту. Потому мне было очень тяжело и больно видеть, как бесцеремонно рылась в ней Жюли, швыряя на пол каждую вещицу из несессера. - Ножницы... игольник... наперсток... протыкалочки... - перебирала она, то и дело выбрасывая одну вещь за другою. - Отлично, все есть... Целое хозяйство... А это что? - И она схватила маленький портрет мамочки, находившийся на дне несессера. Я тихо вскрикнула и бросилась к ней. - Послушайте... - зашептала я, вся дрожа от волнения, - ведь это нехорошо... вы не смеете... Это не ваши... а мои вещи... Нехорошо брать чужое... - Отвяжись... Не ной!.. - прикрикнула на меня горбунья и вдруг зло, жестко рассмеялась мне в лицо. - А хорошо от меня отнимать было... а? Что ты скажешь на это? - задыхаясь от злобы, прошептала она. - Отнимать? У вас? Что могу я отнять у вас? - пораженная до глубины души, воскликнула я. - Ага, не знаешь разве? Скажите пожалуйста, невинность какая! Так я тебе и поверила! Держи карман шире! Противная, скверная, нищая девчонка! Уж лучше бы ты не приезжала. Без тебя легче бы было. Все-таки мне раньше не так попадало, потому что я жила отдельно, не с противной Нинкой, маминой любимицей, и у меня был свой уголок. А тут... ты приехала, и меня в детскую к Нинке и к Баварии перевели... У-у! Как я ненавижу тебя за это, гадкая, противная! Тебя, и твой несессер, и все, и все! И говоря это, она широко размахнулась рукою с маминым портретом, очевидно желая отправить его туда же, где уже нашли себе место игольник, ножницы и хорошенький серебряный наперсток, которым очень дорожила покойная мамочка. Я вовремя схватила ее за руку. Тогда горбунья изловчилась и, быстро наклонившись к моей руке, изо всех сил укусила меня за палец. Я громко вскрикнула и отступила назад. В ту же минуту дверь широко распахнулась, и Ниночка стремглав влетела в комнату. - Что? Что такое? - подскочила она ко мне и тут же, заметя портрет в руках сестры, закричала, нетерпеливо топая ногою: - Что это у тебя? Сейчас покажи! Покажи сию минуту! Жюлька, покажи! Но та вместо портрета показала сестре язык. Ниночка так и вскипела. - Ах ты, дрянная горбушка! - вскричала она, бросаясь к Жюли, и прежде чем я могла удержать ее, она в одну минуту очутилась на столе рядом с нею. - Покажи сейчас, сию минуту! - кричала она пронзительно. - И не подумаю, с чего ты взяла, что я буду показывать? - спокойно возразила горбунья и еще выше подняла руку с портретом. Тогда произошло что-то совсем особенное. Ниночка подпрыгнула на столе, желая выхватить вещицу из рук Жюли, стол не выдержал тяжести обеих девочек, ножка его подвернулась, и обе они с оглушительным шумом полетели вместе со столом на пол. Крик... стон... слезы... вопли. У Нины кровь льет ручьем из носа и капает на розовый кушак и белое платье. Она кричит на весь дом, захлебываясь слезами... Жюли присмирела. У нее тоже ушиблены рука и колено. Но она молчит и только втихомолку кряхтит от боли. На пороге комнаты появляются Матильда Францевна, Федор, Дуняша, Жорж и Толя. - Остроумно! - тянет Жорж по своему обыкновению. - Что? Что случилось? - кричит Матильда Францевна, бросаясь почему-то ко мне и тряся меня за руку. Я с удивлением смотрю в ее круглые глаза, не чувствуя ровно никакой вины за собою. И вдруг взгляд мой встречается со злым, горящим, как у волчонка, взором Жюли. В ту же минуту девочка подходит к гувернантке и говорит: - Матильда Францевна, накажите Лену. Она прибила Ниночку. Что такое?.. Я едва верю своим ушам. - Я? Я прибила? - повторяю я эхом. - А скажешь - не ты? - резко закричала на меня Жюли. - Смотри, у Нины кровь идет носом. - Велика важность - кровь! Три капельки только, - произнес с видом знатока Жорж, внимательно расследуя припухший нос Нины. - Удивительные эти девчонки, право! И подраться-то как следует не умеют. Три капли! Остроумно, нечего сказать! - Да это неправда все! - начала было я и не докончила моей фразы, так как костлявые пальцы впились мне в плечо и Матильда Францевна потащила меня куда-то из комнаты.
Категория: Малыш и Карлсон | Просмотров: 1567 | Добавил: tyt-skazki | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Слушать сказки

Популярное
ГНОМ В КАРМАНЕ
Непокорный князь
БАБУШКИНЫ ПИРОЖКИ и канадская технология
Цвет Измены
НЕТ КОЗЫ С ОРЕХАМИ
ТИТО
ХОРОШИЙ ТОВАРИЩ
СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ
ЗВЕРИ ИЗ ЛЕСА ГУГУ
ПРЫГУНЫ
ЗАГОВОРЩИКИ
КОРОЛЬ ГНОМОВ СЕРДИТСЯ
Заяц и еж

Случайная иллюстрация

Архив записей

СказкИ ТуТ © 2024