В одной семье было три брата: большего прозывали Бараном, середнего Козлом, а
меньшего звали Чуфиль-Филюшка[[8 - Приставка "Чуфиль, Чуфилюшка" объясняется
любимою русским простолюдином игрою слов.]]. Вот однажды все они трое пошли в
лес, а в лесу жил караульщиком родной их дедушка. У этого дедушки Баран да Козел
оставили своего родного брата Чуфиль-Филюшку, а сами пошли в лес на охоту.
Филюшке была и воля и доля: дедушка был стар и большой недогад, а Филюшка
тороват. Захотелось ему съесть яблочко; он отвернулся[[9 - Увернулся.]] от
дедушки да в сад, и залез на яблонь. Вдруг откуда ни взялась яга-бура в железной
ступе с пехтилем[[10 - Пе'хтиль - пест, толкач, которым толкут лен и коноплю.]]
в руке; прискакала к яблоне и сказала: "Здорово, Филюшка! Зачем туда залез?" -
"Да вот яблочко сорвать", - сказал Филюшка. "На-ка, родимый, тебе моего
яблочка". - "Это гнилое", - сказал Филюшка. "На' вот другое!" - "А это
червивое". - "Ну, будет тебе дурачиться, Филюшка! А ты вот возьми-ка у меня
яблочко-то из ручки в ручку". Он протянул руку. Яга-бура как схватит его,
посадила в ступу и поскакала по кустам, по лесам, по оврагам, борзо погоняет
ступу пехтилем.
Тут Филюшка, опомнившись, начал кричать: "Козел, Баран! Бежите скорей! Меня яга
утащила за те горы за крутые, за те леса за темные, за те степи за гусиновые".
Козел и Баран отдыхали тогда; один лежал на земле, вот ему и слышится - кричит
кто-то. "Прислонись-ка ты к земле!" - говорит лежачий сидячему. "Ой, это кричит
наш Филюшка!" Пустились они бежать, бежали-бежали и догнали ягу-буру, отбили
Филюшку и привезли к дедушке, а дедушка с ума по нем сошел! Вот приказали они
дедушке смотреть за Филюшкой, а сами ушли. Филюшка по прежней уловке опять залез
на яблонь; только залез, а яга-бура опять перед ним и дает ему яблочко. "Нет, не
обманешь меня, злодейка!" - сказал Филюшка. "Да ты, Филюшка, хоть поймай у меня
яблочко; я тебе брошу". - "Хорошо, кидай!" Яга нарочно кинула ему яблочко
пониже; он потянулся за яблочком, хотел было схватить - вдруг хвать его за руку
яга-бура и помчала без памяти опять по горам, по долам и по темным лесам;
притащила его в свой дом, вымыла, вы'холила и посадила в коник.
Вот поутру собирается яга идти в лес и приказывает своей дочери: "Ну, дочка моя,
истопи печь жарко-на'жарко и зажарь мне Чуфиль-Филюшку к ужоткому[[11 - Ужотко -
последующее, наступающее время.]]!" - а сама ушла на добычу. Дочь истопила жарко
печку, взяла связала Филюшку и положила на лопату, и только хочет пихнуть его в
печку - он упрет да и упрет в чело ногами. "Ты не так, Филюшка!" - сказала дочь
яги-бурой. "Да как же? - говорит Филюшка. - Я не умею". - "Вот как, пусти-ка, я
тебя научу!" - и легла на лопату, как надо, а Чуфиль-Филюшка был малый не
промах: как вдруг сунет ее в печь и закрыл заслоном крепко-накрепко.
Прошло не больше как часа два-три, Филюшка учуял, что запахло жареным, отслонил
заслонку и вынул дочь яги-бурой изжаренную, помазал ее маслом, прикрыл на
сковороде полотенцем и положил в коник; а сам ушел на потолок да взял с собою
будничный пехтиль и ступу яги-бурой. Вот перед вечером приходит яга-бура, прямо
сунулась в коник и вытащила жаркое; поела все, собрала все кости, разложила их
на земле рядом и начала по ним кататься, а про дочь и не встрянётся[[12 -
Встряхнуться - спохватиться.]] - думает, что она в другой избе шерсть прядет.
Вот яга, катаючись, приговаривает: "Любезная моя дочь! Выйди ко мне и покатайся
со мною на Филюшкиных косточках!" А Филюшка с потолка кричит: "Покатайся, мать,
поваляйся, мать, на дочерниных косточках!" - "А, ты там, разбойник? Постой же, я
тебе задам!" - заскрипела зубами, застучала ногами и лезет на потолок. Чуфилюшка
не испугался, схватил пехтиль и со всего маху ударил ее по' лбу: яга лишь
брыкнула наземь.
Тут Филюшка залез на крышу; увидал, что летят гуси, он и кричит им: "Дайте мне
по перышку, я сделаю себе крылышки". Они дали ему по перышку; он и полетел
домой. А до'ма его уж давным-давно за упокой поминают; потом, как увидали его,
все несказанно обрадовались и вместо упокойной затеяли превеселую гульбу и стали
себе жить-поживать да больше добра наживать.